Федеральное государственное бюджетное научное учреждение Федеральный центр образовательного законодательства
Rus|Eng  


ГОУ ВПО ЮЖНО-УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФГУ «ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА»

УРАЛЬСКИЙ ФИЛИАЛ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ПРАВОСУДИЯ



Научное издание



ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ И ЭФФЕКТИВНОСТИ НОРМ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА В СФЕРЕ ОБРАЗОВАНИЯ


Материалы научно-практического семинара

(Челябинск, 20–21 сентября 2007 г.)


Челябинск – 2008


УДК 347(063) + 378(063)

ББК Х621.15.я43 + Х623.я43 + Ч48.я43


Проблемы применения и эффективности норм гражданского права в сфере образования / Материалы научно-практического семинара (Южно-Уральский государственный университет, 20–21 сентября 2007 г.) / Под ред. В. В. Кваниной. Челябинск: НТЦ-НИИОГР, 2008. – 108 с.

Вниманию читателей предлагается сборник статей, посвященных проблемам применения и эффективности норм гражданского права в сфере образования. В сборнике представлены статьи, посвященные отдельным институтам гражданского права: юридические лица, вещные права, договорное право, интеллектуальная собственность, а также проблемам подготовки юристов.

Сборник предназначен для преподавателей, аспирантов, студентов юридических учебных заведений и практикующих юристов.


ΙSBN 978-5-93828-050-2


© ГОУ ВПО Южно-Уральский государственный университет, 2008

© ФГУ «Федеральный центр образовательного законодательства», 2008

© Уральский филиал Российской академии правосудия, 2008


СОДЕРЖАНИЕ


Суханов Е. А.
Особенности автономного учреждения как вида учреждений

Богдановская Г. Н.
Значение практики в образовательном процессе и проблемы
организации практики студентов юридического факультета

Денисов С. А.
Организационно-правовые формы образовательных организаций

Закржевская И. В. Проблемы коммерческого использования вузами результатов интеллектуальной деятельности

Зенков В. Н.
Соотношение методов публичного и частного права в регулировании образовательных услуг

Ельникова Е. В.
Высшее учебное заведение как субъект вещных прав
на земельный участок

Кванина В. В.
Гражданско-правовые конструкции и их отражение в законодательстве об образовании

Минбалеев А. В. Правовой режим секретов производства (ноу-хау) вуза

Невзгодина Е. Л.
Государственный образовательный стандарт и преподавание коммерческого и предпринимательского права в юридических вузах.. 70

Пожитков А. И.
Участие Российской Федерации в Болонском процессе

Радченко М. В.
Гуманитарная ценность и проблемы высшего юридического
образования

Санникова Л. В.
Основные черты договора возмездного оказания образовательных услуг по российскому законодательству

Шабанова Е. С.
Государственный контракт на оказание преподавательских услуг


Е. А. Суханов,
д-р юрид. наук, профессор
МГУ им. М. В. Ломоносова

ОСОБЕННОСТИ АВТОНОМНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ
КАК ВИДА УЧРЕЖДЕНИЙ

До недавнего времени в России допускалось создание следующих разновидностей некоммерческих организаций в форме учреждений, предназначенных для осуществления образовательной деятельности:

1) государственных учреждений, созданных Российской Федерацией за счет средств соответствующего бюджета;

2) муниципальных учреждений, созданных муниципальными образованиями и финансируемых за счет средств местного бюджета;

3) частных учреждений, созданных и финансируемых за счет имущества и средств граждан и (или) юридических лиц – собственников (ст. 13.1 Закона о некоммерческих организациях[1]).

С принятием и введением в действие Закона об автономных учреждениях[2] государственные (муниципальные) образовательные учреждения получили возможность существовать в двух разновидностях – как бюджетные учреждения и как автономные учреждения.

Автономные учреждения представляют собой новую, ранее не известную российскому правопорядку, разновидность юридических лиц, статус которой урегулирован общими нормами ст. 120, 296, 298 ГК РФ[3] и Законом об автономных учреждениях. Согласно абз. 2 п. 2 ст. 120 ГК РФ автономным учреждением может быть только государственное или муниципальное, но не частное учреждение. В связи с этим новая редакция ст. 9 Закона о некоммерческих организациях теперь посвящена только частным учреждениям и более не регулирует статус государственных и муниципальных учреждений, в том числе и образовательных.

Появление этой организационно-правовой формы в основном объясняется фискальными (бюджетными) интересами: нежеланием государства и других публичных собственников нести субсидиарную имущественную ответственность по долгам своих учреждений, а также их желанием по возможности значительно сократить бюджетное финансирование последних, фактически узаконив сложившуюся (прямо признанную ст. 237, 238 БК РФ[4], хотя и утрачивающими силу с 1 января 2008 г.) практику «недофинансирования» путем законодательно признанного прямого отказа от полного бюджетного финансирования их деятельности.

В связи с этим и в соответствии со ст. 3 Федерального закона от 3 ноября 2006 г. № 175-ФЗ[5] в нормах ГК РФ и формулировка названия соответствующего вида юридических лиц как «учреждений, финансируемых собственником», заменена общим понятием «учреждения». Согласно нормам п. 4 ст. 4 Закона об автономных учреждениях речь идет не об их бюджетном финансировании, а о «финансовом обеспечении» определенной части их деятельности главным образом в виде субвенций и субсидий из соответствующего бюджета, а не о финансировании их деятельности по смете. Вместе с тем, абз. 3 п. 2 ст. 120 ГК РФ теперь прямо говорит о том, что «… бюджетные учреждения полностью иличастично финансируются собственником их имущества», заранее допуская возможность «недофинансирования» их деятельности собственником-учредителем.

В соответствии с концепцией данного Закона автономные учреждения должны нести самостоятельную имущественную ответственность по всем своим обязательствам и получать лишь частичное бюджетное финансирование, обеспечивая остальное финансирование своей деятельности с помощью доходов, получаемых от заранее разрешенных им собственником-учредителем платных услуг, оставаясь при этом государственными или муниципальными организациями – юридическими лицами-несоб-ственниками, подконтрольными своим учредителям-собственникам.

Таким образом, автономное учреждение представляет собой юридическое лицо, не являющееся собственником своего имущества (а потому полностью подконтрольное своему учредителю-собственнику), но несущее самостоятельную имущественную ответственность по всем своим обязательствам, однако не всем своим имуществом. Оно отвечает по долгам перед кредиторами, во-первых, всеми имеющимися у него денежными средствами; во-вторых, всем имуществом (включая недвижимость), приобретенным на доходы от разрешенной ему предпринимательской деятельности; в-третьих, полученными от учредителя-собственника или приобретенными за счет выделенных им средств движимыми вещами, не относящимися к особо ценным (абз. 5 п. 2 ст. 120 ГК РФ, п. 4 и 5 ст. 2 Закона об автономных учреждениях).

Иначе говоря, государство (или иной публичный собственник) заранее бронирует от взыскания кредиторов наиболее ценное движимое и все недвижимое имущество своего автономного учреждения, оставаясь его собственником даже при недостаточности иного имущества автономного учреждения для погашения имеющихся у него обязательств перед кредиторами. При этом согласно п. 2 ст. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»[6], а также в соответствии с общим правилом абз. 1 п. 1 ст. 65 ГК РФ все без исключения учреждения как юридические лица выведены из-под его действия, т.е. ни при каких условиях не могут быть признаны банкротами.

Следовательно, с точки зрения интересов участников имущественного оборота автономное учреждение представляет собой еще менее «надежного» контрагента, чем обычное бюджетное учреждение: если по долгам последнего взыскание можно обратить на имущество учредителя-собственника (т.е. прежде всего – на бюджетные средства), хотя это и связано с большими практическими сложностями, то по долгам автономного учреждения кредитор рискует не получить никакого имущественного удовлетворения даже при наличии у такого юридического лица некоторого имущества (недвижимого или особо ценного движимого, полученного от учредителя или приобретенного за его счет).

Важно также вновь подчеркнуть, что при всей своей «самостоятельности» (расширенной в сравнении со статусом бюджетного учреждения правосубъектности) автономное учреждение все равно не становится собственником никакого имеющегося у него имущества. В соответствии с п. 1 ст. 120, ст. 296 ГК РФ и п. 1 ст. 3 Закона об автономных учреждениях все его имущество закрепляется за ним на праве оперативного управления. Именно поэтому автономное учреждение не составляет какой-либо особой разновидности юридического лица, а является видом учреждений.

Расширение правосубъектности автономного учреждения выражается прежде всего в появлении у него законодательной возможности самостоятельного (без согласия собственника-учредителя) распоряжения движимым имуществом, не являющимся особо ценным (если только федеральным законом не установлены ее прямые ограничения). В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 298 ГК РФ и п. 2 ст. 3 Закона об автономных учреждениях такое учреждение не вправе без согласия собственника распоряжаться недвижимым и особо ценным движимым имуществом, закрепленным за ним собственником, либо приобретенным за счет его средств. Следовательно, право автономного учреждения насамостоятельное распоряжение частью своего имущества распространяется не только на доходы от разрешенной ему собственником «внебюджетной» деятельности и на приобретенное за их счет имущество (п. 2 ст. 298 ГК РФ), но и на малоценное движимое имущество, переданное ему собственником или приобретенное учреждением за его счет.

Упомянутые ограничения имеют в виду прежде всего нормы бюджетного законодательства, ограничивающие возможность всякого государственного или муниципального учреждения самостоятельно распоряжаться выделенными ему бюджетными средствами. Иными словами, в отношении денежных средств, полученных по бюджету от собственника, а также в отношении недвижимого и особо ценного движимого имущества (полученного от собственника или приобретенного за его счет) автономное учреждение имеет близкое к традиционному право оперативного управления, которое по содержанию мало чем отличается от аналогичного вещного права бюджетного учреждения. Автономное учреждение не может самостоятельно распоряжаться этим имуществом и должно для распоряжения им получать согласие собственника, при этом такое имущество (исключая денежные средства), как и имущество бюджетного учреждения, забронировано от взыскания кредиторов.

Кроме того, предполагается, что автономное учреждение в любом случае осуществляет часть своей основной (предусмотренной его уставом) деятельности на возмездных началах (п. 6 ст. 4 Закона об автономных учреждениях), получая от этого доход, который полностью поступает в его самостоятельное распоряжение и не передается собственнику ни в какой части (п. 7–9 ст. 2 Закона об автономных учреждениях). Более того, последний по смыслу п. 9 ст. 2 данного Закона не вправе получать часть дохода от использования автономным учреждениям закрепленного за ним имущества собственника (или имущества, приобретенного за счет собственника-учредителя), например, платы от сдачи такого имущества в аренду.

Наконец, автономному учреждению предоставлено право, хотя и с согласия своего собственника, создавать другие юридические лица или участвовать в их деятельности путем внесения в их уставный (складочный) капитал как денежных средств, так и иного имущества (п. 6 ст. 3 Закона об автономных учреждениях). По смыслу данной нормы речь идет как о некоммерческих, так и о коммерческих организациях. Следовательно, автономные учреждения вправе создавать хозяйственные общества или товарищества (либо участвовать в их деятельности), а также приобретать и отчуждать выпускаемые ими ценные бумаги – акции и облигации (соответственно, можно сделать вывод и о наличии у них права на приобретение и отчуждение иных ценных бумаг).

Вместе с тем, деятельность автономных учреждений, в том числе, приносящая им «внебюджетные доходы», подлежит дополнительным ограничениям в сравнении с аналогичной деятельностью обычных (бюджетных) учреждений. Согласно и. 10 ст. 2 Закона об автономных учреждениях они обязаны к публичному ведению своих дел (подобно открытым акционерным обществам, благотворительным фондам и политическим партиям). Органом их управления в любом случае становится наблюдательный совет (п. 2 ст. 8 Закона об автономных учреждениях), в состав которого наряду с представителями учредителя входят представители публичной власти, но не могут входить его руководитель и его заместители (п. 1 и 4 ст. 10 названного Закона). Кроме того, для автономных учреждений законом предусмотрен специальный порядок совершения ими крупных сделок и сделок с заинтересованностью, предусматривающий их одобрение наблюдательным советом (ст. 14–17 Закона об автономном учреждении). Внесение любого имущества (включая денежные средства) в уставный (складочный) капитал других юридических лиц, либо иная передача им своего имущества в качестве их учредителя или участника согласно п. 6 ст. 3 Закона об автономных учреждениях требует согласия собственника-учредителя. По смыслу данной нормы ее действие распространяется и на все имущество, полученное учреждением за счет «внебюджетных» источников и находящееся у него на праве самостоятельного распоряжения (расширенной разновидности права оперативного управления).

Такого рода правила не применяются к статусу бюджетных учреждений (которые в отношении действий на базе «внебюджетного» имущества в соответствии с п. 2 ст. 298 ГК РФ свободны от названных ограничений). Все это не позволяет сделать однозначный вывод о более широкой правосубъектности автономных учреждений в сравнении с бюджетными учреждениями.

Автономные учреждения в качестве юридических лиц возникают исключительно на базе публичной (государственной или муниципальной) собственности только двумя способами: либо путем их создания («учреждения») в этом качестве, либо путем преобразования («изменения типа») существующего государственного или муниципального (бюджетного) учреждения (п. 1 ст. 5 Закона об автономных учреждениях).

При этом согласно п. 14 ст. 5 названного Закона «изменение типа» существующего учреждения не является его реорганизацией, что как будто бы исключает применение в такой ситуации реорганизационных процедур, предусмотренных ст. 57–59 ГК РФ. Однако оно все равно требует принятия решения соответствующего органа публичной власти (п. 2–9 ст. 5 Закона об автономных учреждениях), а главное – соблюдения установленных п. 1 и 2 ст. 60 ГК РФ гарантий прав кредиторов данного юридического лица (п. 13 ст. 5 названного Закона). Фактически это означает, что наличие у бюджетного образовательного учреждения значительной задолженности (например, перед энергоснабжающими и тому подобными организациями) станет препятствием для его преобразования в автономное учреждение: оно даст возможность его кредиторам требовать досрочного погашения обязательств, что может повести к возникновению субсидиарной ответственности учредителя. Поэтому последний (в лице своих властных органов), установив это обстоятельство, может отказать в принятии решения об «изменении типа» данного образовательного учреждения.

Важной новеллой является установление законом требований к минимальному размеру имущества, первоначально закрепляемого за автономным учреждением. Закон требует, чтобы оно было «достаточным» для нормального осуществления им уставной деятельности и несения ответственности по обязательствам, возникшим «до изменения его типа» (п. 10 ст. 5 Закона об автономных учреждениях). Более того, п. 11 ст. 5 названного Закона запрещает изъятие или уменьшение имущества (включая денежные средства) при преобразовании бюджетного учреждения в автономное.

Следует отметить, что в ст. 6 Закона об автономных учреждениях, в отличие от норм Закона об образовании[7], правильно указано, что в роли учредителей автономных учреждений выступают соответствующие публично-правовые образования (собственники имущества), а не их органы управления (в лучшем случае являющиеся бюджетными учреждениями с правом оперативного управления на закрепленное за ними имущество, а иногда и вообще не имеющие прав юридического лица), причем автономное учреждение может иметь только одного учредителя.

С точки зрения правового режима имущества следует отметить наличие у автономного учреждения различных возможностей (правомочий) в рамках в принципе единого права оперативного управления:

в отношении денежных средств, полученных от собственника (из бюджета) действует обычный для учреждения режим, предусмотренный главным образом нормами бюджетного законодательства;

в отношении недвижимого и особо ценного движимого имущества, полученного от собственника или приобретенного за счет его средств, действует режим права оперативного управления, близкий к традиционному праву оперативного управления, хотя и несколько расширенный за счет возможности распоряжаться этим имуществом с согласия собственника (тогда как п. 1 ст. 298 ГК РФ в принципе исключает возможность учреждения распоряжаться любым переданным ему собственником имуществом даже с согласия последнего). С некоторым допущением его можно рассматривать как особую разновидность права оперативного управления;

в отношении малоценного движимого имущества, полученного от собственника или приобретенного за его счет, а также доходов и имущества, полученных автономным учреждением в результате осуществления «внебюджетной деятельности», действует режим права самостоятельного распоряжения (п. 2 ст. 3 Закона об автономных учреждениях и п. 2 ст. 298 ГК РФ) как разновидности права оперативного управления, однако с некоторыми ограничениями: на внесение этого имущества в уставный капитал других юридических лиц (включая приобретение акций и облигаций) требуется согласие собственника, а на совершение с ним крупных сделок и сделок с заинтересованностью – согласие наблюдательного совета.

Таким образом, имущество автономного учреждения, принадлежащее ему на едином праве оперативного управления, имеет по крайней мере три разновидности такого права в зависимости от категории имущества. Однако правом оперативного управления имущественные права учреждения не исчерпываются. Следует отметить, что в действительности автономное учреждение (как и бюджетное учреждение) располагает безналичными денежными средствами наобязательственном праве требования (а не на вещном праве оперативного управления, ибо объектом вещного права в силу общепризнанного классического «принципа специализации» могут быть только индивидуально определенные вещи).

В принципе это же относится и к объектам культурного наследия (памятникам истории и культуры) и культурным ценностям, а также к природным ресурсам, ограниченным в обороте или даже изъятым из оборота (п. 8 ст. 3 Закона об автономных учреждениях). Эти объекты обычно используются автономными (как и бюджетными) учреждениями также на обязательственном праве, чаще всего – аренды (например, на основе охранно-арендных договоров) или безвозмездного пользования (ссуды).

В отношении земельных участков, закрепленных за автономным учреждением, применяется режим права постоянного (бессрочного) пользования (п. 7 ст. 3 Закона об автономных учреждениях, п. 1 и 4 ст. 20 ЗК РФ[8], ст. 268–270 ГК РФ), а не «бессрочного бесплатного пользования», предусмотренного ранее действовавшей юридически некорректной нормой абз. 2 п. 1 ст. 39 Закона об образовании). При этом не исключается и получение автономным учреждением дополнительно земельных участков на обязательственном по своей природе праве аренды (помимо тех участков, которыми согласно п. 7 ст. 3 Закона об автономных учреждениях каждое автономное учреждение должно быть наделено для выполнения своих уставных задач).

В отношении объектов «интеллектуальной собственности» (главным образом, служебных, т.е. созданных их работниками в порядке выполнения служебного задания, либо средств индивидуализации, например, коммерческих обозначений в соответствии с п. 1 ст. 1538 ГК РФ) автономные учреждения (как и бюджетные) могут приобретать только исключительные (интеллектуальные), но не вещные права (ст. 1226, 1229 ГК РФ).

Наконец, в качестве участников или учредителей других юридических лиц они могут также приобрести соответствующие корпоративные права (например, как акционеры или участники обществ с ограниченной ответственностью).

Таким образом, вещное право оперативного управления в принципе касается только вещной базы участия автономных учреждений в имущественных гражданских правоотношениях в качестве самостоятельных юридических лиц (п. 1 ст. 48 ГК РФ) и выступает применительно к имуществу автономных учреждений в самых разных своих разновидностях.

Автономные и бюджетные образовательные учреждения обоснованно отнесены законом к одной разновидности юридических лиц – учреждениям, причем действующим на основе публичной (государственной или муниципальной) собственности, имея единое право оперативного управления на все свое имущество (вещи). Иными словами, они составляют две разновидности единой организационно-правовой формы юридического лица – учреждения. С этой точки зрения целесообразно выявлять лишь особенности их гражданско-правового статуса, имея в виду, что в остальном они принципиально сходны.

При этом следует сразу же отметить, что ряд таких особенностей (различий) вызван недостатками законодательных формулировок Закона об образовании либо иных норм действующих законодательных актов, тогда как Закон об автономных учреждениях, как и связанные с ним изменения в законодательстве[9] юридически составлены гораздо более корректно. Устранение очевидных и неоправданных существом дела противоречий между ними при подготовке новой редакции Закона об образовании, в том числе путем унификации соответствующих правил, несомненно, устранит ряд таких различий. Это особенно касается различий имущественно-правовых режимов, в первую очередь – права учреждения самостоятельно распоряжаться доходами от разрешенной ему «внебюджетной деятельности» и приобретенным за их счет имуществом.

С организационно-правовой точки зрения важнейшей особенностью автономных учреждений (отличающих их статус от статуса бюджетных учреждений) является обязательное создание в них наблюдательного совета. Последний в качестве волеобразующего органа этих юридических лиц согласно п. 2 ст. 8 Закона об автономных учреждениях действует наряду не только с объективно необходимым всякому юридическому лицу волеизъявляющим органом (единоличным руководителем), но и наряду с иными коллегиальными волеобразующими органами автономных учреждений (общим собранием или конференцией работников, ученым или художественным советом и т.п.). Это обстоятельство позволяет говорить об усложненной структуре управления данным видом учреждения, оправданность или неоправданность которой применительно к образовательным учреждениям различных типов проявится по мере их создания и практического функционирования.

При этом в состав наблюдательного совета входят не только представители учредителя, но и представители иных органов публичной власти, причем в количестве, составляющем не менее 1/3 от всех членов этого органа, тогда как количество представителей работников автономного учреждения в наблюдательном совете, напротив, не может превышать 1/3 от их общего числа (п. 1 ст. 10 Закона об автономных учреждениях). Если также учесть, что согласно п. 4 ст. 10 данного Закона в состав наблюдательного совета не могут входить ни руководитель автономного учреждения, ни его заместители, следует констатировать повышение контроля публичной власти за деятельностью таких юридических лиц, отсутствующее в деятельности обычных (бюджетных) учреждений.

Кроме того, такой контроль сочетается с общественным контролем за результатами финансово-хозяйственной деятельности автономных учреждений, поскольку последние обязаны ежегодно публиковать для всеобщего сведения отчеты о своей деятельности и об использовании закрепленного за ними имущества (п. 10 ст. 2 Закона об автономных учреждениях[10]).

Важно также подчеркнуть, что Закон об автономных учреждениях не предусматривает для них ни «соучредительства», ни заключения каких-либо «договоров с учредителями» (в том числе, относительно перечисления последним доходов от деятельности автономных учреждений или их части, ибо учредители прямо лишены такого права п. 9 ст. 2 Закона об автономных учреждениях). Данная модель отношений учреждения со своим учредителем представляется не только обоснованной, но и подлежащей законодательному закреплению в качестве общей для всех образовательных учреждений в новой редакции Закона об образовании.

С имущественно-правовой точки зрения важнейшая особенность статуса автономных учреждений заключается в наличии у них самостоятельной имущественной ответственности по своим обязательствам при отсутствии субсидиарной ответственности их учредителей-собственников (абз. 5 п. 2 ст. 120 ГК РФ, п.п. 4 и 5 ст. 2 Закона об автономных учреждениях). Ранее, до принятия Закона об автономных учреждениях, наличие субсидиарной ответственности учредителя-собственника обоснованно считалось принципиальным признаком имущественно-правового статуса учреждения как юридического лица.

При этом такая ответственность все равно является ограниченной: кредиторы автономного учреждения могут обратить взыскание только на его денежные средства либо на имущество, приобретенное в результате разрешенной ему «внебюджетной деятельности», а также на малоценное движимое имущество, полученное от собственника или приобретенное за его счет, поскольку недвижимое и особо ценное движимое имущество, переданное учреждению собственником или приобретенное за его счет, полностью забронировано от взыскания кредиторов (абз. 5 п. 2 ст. 120 ГК РФ, п. 4 ст. 2 Закона об автономных учреждениях). Можно отметить, что такая ответственность субъекта права оперативного управления является «промежуточной» между еще более ограниченной ответственностью бюджетного учреждения и неограниченной ответственностью казенного предприятия (ср. абз. 4 п. 2 ст. 120 и п. 5 ст. 115 ГК РФ).

Как уже отмечалось, все имущество (движимые и недвижимые вещи) автономного учреждения принадлежит ему на праве оперативного управления, ибо собственником такого имущества (включая и полученное в результате ведения разрешенной «внебюджетной деятельности») остается учредитель. Подобно имуществу бюджетного учреждения, в нем выделяется часть, находящаяся в самостоятельном распоряжении автономного учреждения, которое является разновидностью права оперативного управления.

В этом отношении можно отметить ряд различий в режиме аналогичного имущества, находящегося у автономного и у бюджетного учреждения. Бюджетное учреждение в соответствии с п. 1 ст. 298 ГК РФ полностью лишено права распоряжения в отношении любого имущества, закрепленного за ним собственником или приобретенного им за счет бюджетных средств. Автономное учреждение может распоряжаться с согласия собственника недвижимым и особо ценным движимым имуществом, переданным ему собственником или приобретенным учреждением за счет собственника, и самостоятельно (без согласия собственника) распоряжаться остальным своим имуществом – малоценным движимым имуществом, приобретенным за счет средств собственника или переданным ему собственником, а также всем (любым) имуществом, полученным в результате ведения разрешенной «внебюджетной деятельности».

Однако и последними из названных видами своего имущества автономное учреждение в действительности не всегда может распоряжаться самостоятельно: например, оно лишено этого права при использовании такого имущества для создания других юридических лиц или участия в них (которое в соответствии с п. 6 ст. 3 Закона об автономных учреждениях допускается только с согласия собственника).

Представляется, что такой режим вполне мог бы быть распространен и на соответствующее имущество бюджетных учреждений, т.е. иметь общий для всех учреждений характер. В частности, названное выше ограничение, предусмотренное п. 6 ст. 3 Закона об автономных учреждениях применительно к участию в других юридических лицах лишь по недоразумению отсутствует в п. 2 ст. 298 ГК РФ (ибо бюджетные учреждения в результате имеют в отношении участия в капитале других юридических лиц больший объем прав, чем автономные, что не соответствует самому существу их гражданско-правового статуса). Точно так же следует признать неудачным полное исключение права распоряжения для бюджетных учреждений, установленное абз. 1 п. 1 ст. 298 ГК РФ[11]. При возможном в будущем устранении этих неоправданных различий имущественно-правовой режим данных объектов гражданских прав мог бы стать единым для автономных и для бюджетных учреждений.

Таким образом, целесообразно, чтобы право оперативного управления было бы дифференцировано (с выделением права самостоятельного распоряжения) как для автономных, так и для бюджетных учреждений по общим для них критериям (по видам имущества). Так, в отношении малоценного движимого имущества, переданного учреждению собственником или приобретенного за его счет, учреждение могло бы получить право самостоятельного распоряжения. С другой стороны, само это право (п. 2 ст. 298 ГК РФ) в отношении любого имущества целесообразно несколько ограничить необходимостью получения согласия собственника на распоряжение им в таких, например, случаях, как участие в имуществе других юридических лиц.

При разработке конструкции автономного учреждения предусматривалось, что автономные учреждения будут создаваться Российской Федерацией, субъектами Российской Федерации и муниципальными образованиями для оказания услуг (выполнения работ) в целях осуществления предусмотренных законодательством Российской Федерации функций государства (муниципальных образований) в области науки, образования, здравоохранения, культуры, социальной защиты, занятости населения, физической культуры и спорта[12].

Предполагалось узаконить конструкцию квазипубличного юридического лица, которому в соответствии с идеями модернизации образования могли бы передаваться некоторые публичные функции государства: учебно-методические, участие в аттестации педагогических работников и аккредитации вузов, контроль качества образовательных программ и подготовки кадров и др. В дальнейшем идея соединения образовательных и публичных функций в одном лице не нашла законодательного выражения, что не исключает обращения к ней в будущем.

Решение о создании автономного учреждения путем изменения типа существующего государственного (муниципального) учреждения принимается по инициативе либо с согласия государственного или муниципального учреждения, если такое решение не повлечет за собой нарушение конституционных прав граждан, в том числе права на получение бесплатного образования, права на участие в культурной жизни. Как следует из п. 5 ст. 5 Закона об автономных учреждения, Правительство РФ может установить дополнительные условия для принятия решения о создании федерального автономного учреждения путем изменения типа существующего государственного учреждения. Правительство РФ, высший исполнительный орган государственной власти субъекта Российской Федерации (местная администрация муниципального образования) могут определять перечни государственных (муниципальных) учреждений, тип которых не подлежит изменению (п. 4, 5 ст. 5 Закона об автономных учреждениях).

При принятии решения о создании автономного учреждения на базе имущества действующего государственного или муниципального бюджетного учреждения следует принимать во внимание целый ряд факторов:

(1) Несколько различающийся характер имущественных прав и различный характер имущественной ответственности бюджетных и автономных учреждений.

Частные и бюджетные учреждения отвечают по своим обязательствам находящимися в их распоряжении денежными средствами. Собственник имущества учреждения, в том числе Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование несет субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения при недостаточности находящихся в распоряжении учреждения денежных средств (ст. 120 ГК РФ, п. 10 ст. 158 БК РФ). Долг бюджетного учреждения взыскивается с публичного образования, являющегося собственником имущества учреждения: Российской Федерации, субъекта Российской Федерации или муниципального образования[13].

Автономное учреждение отвечает по своим обязательствам всем закрепленным за ним имуществом, за исключением недвижимого имущества и особо ценного движимого имущества, закрепленных за автономным учреждением собственником этого имущества или приобретенных автономным учреждением за счет выделенных таким собственником средств. Собственник имущества автономного учреждения не несет ответственность по обязательствам автономного учреждения. Автономное учреждение не отвечает по обязательствам собственника имущества автономного учреждения (ч. 5 п. 2 ст. 120 ГК РФ, п. 4-6 ст. 2 Закона об автономных учреждениях). Следовательно, автономные образовательные учреждения будут отвечать по своим долгам и обязательствам всем своим имуществом, кроме недвижимого и особо ценного движимого имущества. Результатом действия этих норм, несмотря на запрет приватизации высших учебных заведений[14], может стать разгосударствление части имущества образовательных учреждений, действующих в форме автономных учреждений.

(2) Обеспеченность достаточным финансированием деятельности учреждений обеих разновидностей. В современных экономических условиях достаточность финансирования становится одной из основных гарантий соблюдения конституционного права граждан на получение образования.

Действующее законодательство устанавливает порядок финансирования деятельности бюджетных образовательных учреждений собственником их имущества, что обеспечивает доступность получения образования каждым гражданином Российской Федерации в бюджетных образовательных учреждениях[15].

Частные и бюджетные учреждения финансируются собственником их имущества по смете, в которой строго фиксируются направления расходования и размер сумм, выделяемых ему собственником. Кроме того, учреждение может иметь самостоятельный баланс и лицевой счет (п. 1 ст. 43 Закона об образовании). Если в соответствии с учредительными документами учреждению предоставлено право осуществлять приносящую доходы деятельность, то доходы, полученные от такой деятельности, и приобретенное за счет этих доходов имущество поступают в самостоятельное распоряжение учреждения и учитываются на отдельном балансе (п. 2 ст. 298 ГК РФ).

Механизм стабильного финансирования деятельности автономных образовательных учреждений в настоящее время отсутствует.

Как гласит норма п. 2 ст. 4 Закона об автономных учреждениях, автономное учреждение осуществляет в соответствии с заданиями учредителя и обязательствами перед страховщиком по обязательному социальному страхованию деятельность, связанную с выполнением работ, оказанием услуг, частично за плату или бесплатно. При этом в законодательство о социальном страховании не было внесено никаких изменений, связанных с введением института автономного учреждения.

Норма п. 1 п. 1 ст. 28 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании предусматривает, что финансирование образовательной деятельности вузов за счет средств соответствующих бюджетов осуществляется федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления городских округов, в ведении которых находятся эти учреждения, в соответствии с контрольными цифрами подготовки специалистов, переподготовки и повышения квалификации работников.

Между тем финансовое обеспечение деятельности автономного учреждения осуществляется учредителем в виде субвенций и субсидий из соответствующего бюджета бюджетной системы Российской Федерации и иных источников, не запрещенных федеральными законами (п. 1-4 ст. 4 Закона об автономных учреждениях).

Однако предоставление юридическому лицу субвенций, т.е. бюджетных средств, предоставляемых бюджету другого уровня бюджетной системы Российской Федерации или юридическому лицу на безвозмездной и безвозвратной основах на осуществление определенных целевых расходов, и субсидий, т.е. бюджетных средств, предоставляемых бюджету другого уровня бюджетной системы Российской Федерации, физическому или юридическому лицу на условиях долевого финансирования целевых расходов, допускается: из федерального бюджета – в случаях, предусмотренных федеральными и региональными целевыми программами и федеральными законами; из бюджетов субъектов Российской Федерации – в случаях, предусмотренных федеральными целевыми программами, федеральными законами, региональными целевыми программами и законами субъектов Российской Федерации; из местных бюджетов – в случаях, предусмотренных федеральными целевыми программами, федеральными законами, региональными целевыми программами, законами субъектов Российской Федерации и решениями представительных органов местного самоуправления (ст. 6, 78 БК РФ).

Таким образом, представляется, что по своей природе субсидии и субвенции в принципе не могут являться источниками постоянного бюджетного финансирования деятельности государственных и муниципальных автономных образовательных учреждений.

На практике автономному учреждению для получения субвенции или субсидии необходимо будет заключить соглашение с соответствующим органом государственной власти или местного самоуправления, в котором будет определен размер финансирования, при этом соответствующие субвенции и субсидии были должны уже быть предусмотрены законом, иным нормативным правовым актом, в том числе целевой программой. Поскольку в настоящее время отсутствует какой-либо перечень бюджетных учреждений, планируемых к преобразованию в автономные, отсутствуют и основания полагать, что предоставление субвенций или субсидий еще не существующим юридическим лицам реально заложено в какие-либо целевые программы различного уровня.

В соответствии с п. 5 ст. 4 Закона об автономных учреждениях условия и порядок формирования задания учредителя и порядок финансового обеспечения выполнения этого задания определяются:

1) Правительством РФ в отношении автономных учреждений, созданных на базе имущества, находящегося в федеральной собственности;

2) высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации в отношении автономных учреждений, созданных на базе имущества, находящегося в собственности субъекта Российской Федерации;

3) местной администрацией в отношении автономных учреждений, созданных на базе имущества, находящегося в муниципальной собственности.

В соответствии с п. 6 ст. 4 Закона об автономных учреждениях, кроме заданий учредителя и обязательств автономное учреждение по своему усмотрению вправе выполнять работы, оказывать услуги, относящиеся к его основной деятельности, для граждан и юридических лиц за плату и на одинаковых при оказании однородных услуг условиях в порядке, установленном федеральными законами.

Фактически автономные образовательные учреждения лишаются постоянного источника финансирования за счет средств соответствующего бюджета и будут вынуждены перейти не просто на самоокупаемость и самофинансирование, а начнут оказывать образовательные услуги исключительно на возмездной, договорной основе. Соответствующее разрешение содержится в п. 2 ст. 29 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании: высшее учебное заведение вправе в пределах, установленных лицензией, осуществлять сверх финансируемых за счет средств соответствующего бюджета контрольных цифр приема студентов подготовку специалистов по соответствующим договорам с оплатой стоимости обучения физическими и (или) юридическими лицами в объеме, согласованном с органом исполнительной власти (исполнительно-распорядительным органом городского округа), в ведении которого находится высшее учебное заведение.

Предполагается, что для граждан, которые не прошли вступительные испытания и не имеют установленных законом льгот, обучение в вузе будет осуществляться:

• на платной основе по договору с вузом;

• на основе субсидий, когда государство по договору со студентом оплачивает его учебу, а студент по окончании вуза обязуется либо отработать определенный срок по специальности либо вернуть деньги государству;

• на основе образовательных кредитов, которые уже внедряются в ряде вузов (программа «Кредо» в МГУ им. М.В. Ломоносова и др.). Технологии предоставления субсидий и образовательных кредитов сами требуют адекватного законодательного обеспечения.

(3) Для эффективного функционирования учреждения принципиально важна система органов управления.

Рассматривая органы управления бюджетным образовательным учреждением на примере вуза, можно отметить следующее.

Как правило, бюджетный вуз имеет трехзвенную систему органов. Во-первых, общее руководство государственным или муниципальным высшим учебным заведением осуществляет выборный представительный орган – ученый совет, в состав которого входят ректор (председатель ученого совета), проректоры, а также президент, если такая должность предусмотрена уставом. Другие члены ученого совета избираются общим собранием (конференцией) тайным голосованием. Состав, полномочия, порядок выборов и деятельности ученого совета определяются уставом вуза. Во-вторых, уставом вуза может быть предусмотрено создание попечительских советов. В-третьих, непосредственное управление высшим учебным заведением осуществляется ректором (п. 1, 2 ст. 12 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании).

Система органов автономного образовательного учреждения намного сложнее. Фактически в автономном образовательном учреждении имеются следующие органы.

Во-первых, учредитель, который формально не является органом автономного учреждения, но в лице соответствующего органа государственной власти или местного самоуправления, в действительности осуществляет полномочия высшего органа учреждения: вправе утверждать устав автономного учреждения; решать вопросы его реорганизации и ликвидации; рассматривать и одобрять предложения о совершении сделок с имуществом и др. (ст. 6, 8, 9 Закона об автономных учреждениях).

Во-вторых, наблюдательный совет автономного учреждения, который рассматривает предложения учредителя или руководителя автономного учреждения о внесении изменений в устав автономного учреждения; о создании и ликвидации филиалов автономного учреждения, об открытии и о закрытии его представительств; о реорганизации автономного учреждения или о его ликвидации; о совершении крупных сделок и др. (ст. 10–12 Закона об автономных учреждениях).

В-третьих, иные органы, предусмотренные федеральными законами и уставом автономного учреждения: общее собрание (конференция) работников, ученый совет, попечительский совет и др. (п. 2 ст. 8 Закона об автономных учреждениях).

В-четвертых, руководитель автономного учреждения, который без доверенности действует от его имени (ст. 13 Закона об автономных учреждениях).

Согласно п. 3 ст. 15 Закона об автономных учреждениях руководитель автономного образовательного учреждения несет перед автономным учреждением ответственность в размере убытков, причиненных автономному учреждению в результате совершения крупной сделки с нарушением требований, установленных данным законом, независимо от того, была ли эта сделка признана недействительной.

Крупная сделка совершается с предварительного одобрения наблюдательного совета автономного учреждения. Данная сделка, совершенная с нарушением требований порядка ее совершения, может быть признана недействительной по иску автономного учреждения или его учредителя, если будет доказано, что другая сторона в сделке знала или должна была знать об отсутствии одобрения сделки наблюдательным советом автономного учреждения (ст. 14, 15 Закона об автономных учреждениях). Получается, что ошибка руководителя в оценке стоимости сделки и даже последующее получение согласия наблюдательного совета не избавляют его от ответственности за убытки.

Кроме того, названными положениями хозяйственная самостоятельность руководителя автономного учреждения весьма существенно ограничивается, что является не оправданным ни экономически, ни юридически.

Во-первых, в рыночных условиях требуется известная оперативность в принятии решений, а права руководителя в отношении распоряжения недвижимым и особо ценным движимым имуществом и так ограничены.

Во-вторых, при достаточно высокой балансовой стоимости имущества, которым может обладать, но которым не вправе самостоятельно распоряжаться автономное учреждение, крайне затруднительно определить оптимальную величину крупной сделки, т. е. соотношение цены сделки с балансовой стоимостью активов автономного учреждения.

В-третьих, установление обязательного предварительного одобрения крупной сделки наблюдательным советом может вообще парализовать ее совершение, поскольку не исключена ситуация, когда наблюдательный совет по каким-либо техническим или организационным причинам не сможет принять решение об одобрении сделки, объективно необходимой для продолжения деятельности автономного учреждения.

В соответствии со ст. 277 ТК РФ[16] руководитель организации несет полную материальную ответственность за прямой действительный ущерб, причиненный организации. В случаях, предусмотренных федеральными законами, руководитель организации возмещает организации убытки, причиненные его виновными действиями. При этом расчет убытков осуществляется в соответствии с нормами, предусмотренными гражданским законодательством. Представляется, что в данном случае материальная ответственность руководителя вуза также имеет трудовую природу и должна наступать только при наличии вины, хотя расчет убытков может производиться в соответствии со ст. 15 ГК РФ.

Таким образом, с точки зрения порядка управления конструкция автономного учреждения оказывается для вузов менее удачной, нежели конструкция бюджетного учреждения.

Что же касается образовательных учреждений других уровней образования, например, детских садов, то для них подобная структура управления является заведомо обременительной и едва ли на практике хоть одно бюджетное учреждение этого уровня образования будет «преобразовано» в автономное исходя из одного только этого фактора – неприемлемости структуры управления.

(4) Гражданско-правовой статус образовательных учреждений как юридических лиц неразрывно связан с их возможностями осуществлять лицензируемую образовательную деятельность, выступать работодателями для научно-педагогических и иных сотрудников, а также участвовать в различных правовых отношениях публичного характера, в том числе связанных с международными контактами, проведением научных исследований, осуществлением иной деятельности, предполагающей совершение внешнеэкономических и других сделок, сопровождающихся необходимостью соблюдения таможенных и иных процедур, исполнения налоговых обязательств и др. Изменение юридической личности, пусть даже и в рамках одной и той же организационно-правовой формы, а именно государственного или муниципального учреждения, несомненно скажется на практической реализации указанных сторон деятельности образовательного учреждения.

Все названные выше факторы обязательно должны приниматься во внимание и учитываться при принятии в каждом конкретном случае решения о создании автономного образовательного учреждения на базе действующего государственного или муниципального учреждения.

В то же время нельзя не отметить, что в целом стремление фактически отменить бюджетное финансирование большинства существующих государственных (муниципальных) учреждений в области науки, образования и т.п. и фактически перевести эти учреждения на полный хозяйственный расчет, самоокупаемость и самофинансирование, прослеживается в законодательстве достаточно четко.

По смыслу Закона об автономных учреждениях получается, что государственные и муниципальные автономные образовательные учреждения лишаются постоянного источника финансирования за счет средств соответствующего бюджета и вынуждены будут в значительной мере переходить на самоокупаемость и самофинансирование, в том числе посредством полного или частично платного для потребителя оказания образовательных услуг на договорной основе, что составляет предмет их основной деятельности.

Возможно, что во многих областях деятельности государственных (муниципальных) учреждений переход на платное для российских граждан и юридических лиц оказание соответствующих услуг (выполнение работ), является оправданным как экономически, так и политически. Однако в сфере образования это неизбежно привело бы к нарушению конституционных прав российских граждан на доступность и качество среднего и высшего образования, гарантированных ст. 43 Конституции РФ[17], к ухудшению материального положения российских граждан, на плечи которых будут возложены тяготы платного общего и профессионального образования.

Отсутствие полноценного бюджетного финансирования приведет также к невозможности проведения фундаментальных научных исследований, осуществления серьезной научно-технической и инновационной деятельности, которой традиционно занимаются российские образовательные учреждения в сфере высшего образования, затруднит создание конкурентоспособной образовательной системы, отвечающей современным требованиям.



Г. Н. Богдановская,
канд. юрид. наук, доцент кафедры
гражданского права и процесса ЮУрГУ


ЗНАЧЕНИЕ ПРАКТИКИ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ
И ПРОБЛЕМЫ ОРГАНИЗАЦИИ ПРАКТИКИ СТУДЕНТОВ ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА

Приобретение профессиональных знаний и навыков в процессе обучения на юридическом факультете университета должно сочетаться с воспитанием у студентов чувства уважения к закону, понимание прав и высокой ответственности работников суда, прокуратуры, следствия и других юридических учреждений. В этом важную роль играет производственная практика, которая является неотъемлемой частью всего учебного плана подготовки специалистов на юридическом факультете. Ознакомление с деятельностью правоохранительных органов, путями выполнения стоящих перед ними задач, должно способствовать формированию жизненной позиции студента, его правовой активности как юриста, готовности выполнить на высоком уровне свои профессиональные обязанности. Во время прохождения практики студент более наглядно, чем при изучении теоретического курса уясняет властный характер правоприменительной деятельности, перед ним раскрывается творческий характер этой деятельности, представленные законом пределы усмотрения лица, принимающего решение; условия, при которых решение является справедливым и обоснованным.

Практика даёт возможность студенту восполнить и углубить знания, полученные при изучении теоретических курсов, приобрести определённые навыки, в частности, составления юридических и процессуальных документов, деловых бумаг. На практике студент убеждается в том, что правильное решение того или иного юридического дела требует знания теории, разработанных в ней категорий, понятий, признаков. Это, в свою очередь повышает интерес студента к науке, учебным дисциплинам, способствует соединению науки и практики.

При прохождении практики студенты непосредственно знакомятся с представителями различных юридических профессий, с организацией их труда, на деле видят трудности, которые возникают в их практической деятельности, определяют пути их преодоления. Так, в процессе ознакомления с отчётами студентов нередко встречаются замечания студентов по порядку функционирования того предприятия, где они проходили практику. В одном из отчётов студента, проходившего практику в федеральном суде, было предложено изменить существующую практику сшивания судебных дел и составления их описи, заменив её на компьютерную обработку – сканирование и оформление папок документов в компьютерном виде. Это доказывает тот факт, что студент не бездумно проходит практику, а анализирует каждый момент своего нахождения на предприятии – месте прохождения практики.

Практикант видит важность соблюдения этических начал юридической профессии, высокие нравственные требования, которые предъявляются к юристу. В одном отчётов о прохождении преддипломной практики студента 5 курса отмечено, что «при посещении судебных процессов студент осознаёт, что такое судебный этикет. Перед практикантом возникает торжественность обстановки судебного разбирательства, которая не только внушает уважение к органу правосудия, но и создаёт максимально необходимые условия для объективного исследования обстоятельств дела».

Прохождение практики помогает студенту критически отнестись к своим знаниям, подготовленности к практической деятельности, вызывает стремление восполнить, углубить знания по тем или иным предметам. Как показывают предоставленные студентами отчёты по итогам прохождения практики, многие обучающиеся обнаруживают процессуальные неточности в судебных разбирательствах, высказывают конструктивную критику относительно качества составляемых юридических документов, осуждают неэффективность проведённой адвокатами защиты клиента и т.п.

И, наконец, главная задача практики – это сбор студентом правоприменительной информации для написания дипломных и курсовых работ. Работа над дипломным и курсовым проектами предполагает комплексное исследование проблемных вопросов современной юриспруденции путём разработки теоретических тезисов и подтверждение их практическими примерами, в чём и проявляется симбиоз науки и практики в процессе подготовки специалиста по праву.

Преддипломная и производственная практика имеет огромное значение и для совершенствования работы кафедр, обеспечивающих руководство ею. Кафедры должны использовать материалы практики как важный фактор повышения уровня преподавания, приближения науки к практике. Руководство практикой, ознакомление с отчётами студентов помогает выявить те вопросы, которые требуют глубокого освещения в теоретическом курсе, ошибки, которые встречаются на практике, пути их предупреждения и преодоления.

Нередко студентами высказываются замечания относительно равнодушия к ним со стороны руководителей практики от предприятия, в результате чего студент выполняет только техническую работу, не достигая основную целью практики – сбор материала для дипломного проекта. Нередко предъявляются претензии относительно технической обеспеченности баз прохождения практики. В одном из отчётов, например, были описаны невыносимые условия работы студентов, огромное количество технической работы: «Мы, шестеро человек, сидели за одним маленьким столом в неудобных позах. В комнате отсутствовало нормальное освещение. Работы было настолько много, что мы не успевали ходить на обед, не говоря уже о прочих радостях…».

В целом профессиональная практика студентов должна способствовать подготовке специалиста в соответствии с требованиями квалификационной характеристики юриста. Он должен знать структуру и функции юридической службы, основные направления, формы и методы деятельности правоохранительных органов, уметь устанавливать факты правонарушений, составлять юридические и процессуальные документы. Многие студенты в отчётах подчеркивают, что после прохождения практики они ещё раз убедились в необходимости профессии юриста и не разочаровались в выбранной специальности. Как отметил один из студентов в отчёте, «присутствие на судебных процессах помогло познакомиться с качествами судьи, к которым нужно стремиться каждому юристу; развитое чувство справедливости, логическое мышление, критичность мышления без излишней подозрительности, литературные способности, тактичность и вежливость, сдержанность и хладнокровие, самообладание и общительность и т.д.».

Организация и руководство практикой студентов. Учебным планом предусмотрено три вида профессиональной практики: учебно-ознакоми-тельная (1 курс), производственная (3 курс), преддипломная (5 и 6 курс). Студенты проходят практику в соответствии с выбранными ими направлениями специализации: уголовно-правовая, гражданско-правовая, государственно-правовая, международно-правовая. При направлении студента на предприятие для прохождения практики учитывается выбранная им специализация, а также тема диплома и курсовой работы. Прохождение практики регулируется Программой практики, утверждённой Учебно-методической комиссией юридического факультета. Руководство практикой осуществляют в университете соответствующие кафедры и преподаватели, назначенные приказом декана факультета; по месту прохождения практики – должностные лица по распоряжению руководителя учреждения (как правило, помощник судьи, судья, следователь, специалист юридического отдела и т.п.). В территориальных подразделениях университета руководство практикой возложено на руководителей филиалов.

В организации практики решающее значение имеет выбор баз практики и связь с практическими органами, осуществляющими юридическую деятельность. Базы практики определяются в соответствии с имеющимися договорами, которые по своей природе являются гражданско-правовыми договорами о совместной деятельности. По разрешению деканата студент может проходить практику в районе места жительства или работы.

Для надлежащей организации практики важно своевременное издание приказа о направлении студентов на практику, прикрепление к руководителю практики, своевременное вручение студенту документов по организации практики.

Перед направлением на практику студент должен встретиться с преподавателем – руководителем практики. Направление на практику выдаётся студенту после его ознакомления с программой практики, методическими указаниями и беседы с преподавателем – руководителем практики от кафедры. Встречи преподавателя индивидуально со студентом или с группой студентов имеют целью разъяснять требования, предъявляемые к студентам, дать им указания методического характера. Руководитель практики указывает на необходимость изучения новых нормативных актов, литературы, постановлений Пленума Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ, которые студент должен знать и ознакомиться до или в процессе прохождения практики.

Руководитель практики, кроме задания, содержащегося в программе практики, может дать студенту и индивидуальное задание на период практики, связанное, например, с докладом на научной конференции, научном студенческом кружке. В этой связи руководитель практики от кафедры должен поддерживать контакт с руководителем дипломного или курсового проекта студента, а также с преподавателем, читавшим профилирующую дисциплину для максимального определения целей практики для каждого студента.

Инструктаж групп студентов непосредственно перед началом практики является важнейшим звеном в цепи организационных мероприятий, так как от него во многом зависят успешность прохождения практики, дисциплина во время практики и отношение студентов к практике в целом. Студентам должно быть разъяснено, что во время прохождения практики они находятся в трудовом коллективе и на них распространяются правила внутреннего трудового распорядка этого коллектива.

Организация практики и контроль за работой преподавателей – руководителей практики должны стать предметом обсуждения на кафедре и учебно-методической комиссии факультета. Представляется, что вся работа руководителей практики – и от кафедры и от предприятия – должны быть направлены на оказание помощи студенту в освоении предусмотренного программой практики материала.

Результаты прохождения практики студент отражает в отчёте, в котором на 5–7 страницах должны быть освещены место и время прохождения практики, анализ наиболее сложных и интересных дел, которые встречались при прохождении практики, изложение спорных юридических вопросов, возникших по конкретным делам, замечания по тем или иным документам, с которыми студент знакомился во время практики, трудности, с которыми студент столкнулся. В отчёте студент должен обобщить всю работу, указать, как проходила практика, какую она принесла пользу в усвоении теоретического материала и при написании диплома (для преддипломной практики), какую помощь ему оказывали практические работники.

В ходе практики студент ежедневно фиксирует в дневнике практики всю проделанную работу. Дневник заверяется руководителем практики.

К отчёту о прохождении практики должны быть приложены документы, составленные самим студентом при прохождении практики. Зачастую студенты представляют документы, взятые из архивных дел, или копии документов, составленные по делам, с которыми они не ознакомлены. В этом случае студенты не приобретает навыка самостоятельного составления документов. Более того, иногда к отчёту прилагаются документы, противоречащие закону. В таких случаях преподаватель должен предложить студенту проанализировать документ с позиций закона или попросить его объяснить, в чём состоит недостаток.

Руководитель практики от предприятия должен проверить дневник и отчёт студента, прежде чем выдавать ему характеристику о прохождении практики, хотя нередко при проверке отчёта руководителем практики от факультета выясняется несоответствие информации, предоставленной студентом в отчёте и дневнике и в выданной характеристике.

Отчёт проверяется руководителем практики и на его основе решается вопрос о допуске студента к защите отчёта. При защите руководитель ставит перед студентом вопросы, связанные с его отчётом. Отметив недостатки в отчёте и представленных материалах, руководитель практики предлагает студенту перед устной защитой восполнить знания по тому или иному вопросу, рекомендует ему необходимую литературу, нормативные правовые акты. При защите отчёта от студента следует требовать ответы по таким вопросам, которые непосредственно связаны с прохождением практики.

Студент, не выполнивший программу практики или неудовлетворительно защитивший отчёт по практике, направляется повторно на практику либо ему может быть предложено восполнить свои знания по определённому вопросу, который был плохо усвоен при изучении теоретического курса или при прохождении практики. Итоги практики ежегодно подводятся на заседаниях кафедры. Кафедры должны обобщать опыт руководства практикой, выявлять вопросы, наиболее часто вызывающие затруднения у студентов. Опыт подведения итогов практики даёт возможность указать на имеющиеся недостатки. К ним, в частности, можно отнести формальные, малосодержательные отчёты студентов. Кроме того, необходимо доводить до сведений предприятия, где студент проходил практику, о недостатках, обнаруженных в отчётах студентов, и высказывать им свои пожелания, направленные на улучшение качества прохождения практики.

Однако именно с этим возникают наибольшие трудности. Нередко попытки руководителя практики от факультета улучшить качество прохождения практики сталкиваются с нежеланием руководителей, а ещё чаще – исполнителей от предприятий, предоставивших место прохождения практики, идти навстречу студентам и преподавателю со ссылкой на загруженность работника и нехватку времени. В силу этого нередко студенты не получают той эффективной отдачи от практики, которой они вполне обоснованно ожидают. Кроме того, имеется ещё одна трудность, обусловленная переизбытком специалистов юридической профессии на рынке труда в целом, которая влечет нехватку баз прохождения практики.

Преодоление указанных трудностей является одной из основных задач руководителей практики от университета и руководства факультета, поскольку будет способствовать наибольшей эффективности в достижении целей и задач практики.



С. А. Денисов,
канд. юрид. наук, начальник отдела –
заместитель исполнительного директора
Исследовательского центра

частного права при Президенте РФ


ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

В соответствии со ст. 11.1 Закона РФ «Об образовании»[18] (далее –Закон об образовании) государственные и негосударственные образовательные организации могут создаваться в организационно-правовых формах, предусмотренных гражданским законодательством РФ для некоммерческих организаций.

Решение законодателя о недопустимости создания образовательной организации в форме коммерческой организации представляется концептуально правильным, поскольку деятельность образовательной организации, а именно обучение и/или воспитание, направлена на удовлетворение нематериальных потребностей граждан, в том числе гарантированного Конституцией РФ[19] права граждан на получение бесплатного образования, и по своему характеру не может быть предпринимательской. Предпринимательская деятельность образовательной организации может осуществляться образовательной организацией в соответствии с ее уставом только как вспомогательная по отношению к деятельности по обучению и/или воспитанию.

Прежде всего, необходимо остановиться на терминологии законодательства об образовании в части вопросов, касающихся организационно-правовых форм образовательных организаций. Эта терминология далека от совершенства. Наряду с термином «образовательное учреждение» в Законе об образовании используется термин «образовательная организация», содержание которого, в отличие от термина «образовательное учреждение», в данном Законе не раскрывается.

С одной стороны, понятие образовательного учреждения в Законе об образовании дается путем указания только на характер деятельности организации. С другой стороны, правила Закона об образовании предусматривают, что образовательное учреждение может быть создано в одной из организационно-правовых форм, предусмотренных для некоммерческих организаций, а также устанавливают возможность реорганизации образовательного учреждения в иную некоммерческую организацию. В Законе также сказано, что в уставе образовательного учреждения в обязательном порядке указывается организационно-правовая форма образовательного учреждения.

Таким образом, видно, что термин «образовательное учреждение» по Закону об образовании используется в различных смыслах:

во-первых, в качестве организационно-правовой формы юридического лица (учреждение),

во-вторых, в качестве вида юридического лица – образовательной организации, осуществляющего деятельность в сфере образования, которое может быть создано в одной из предусмотренных гражданским законодательством форм некоммерческих организаций, в том числе и в форме учреждения.

Заметим при этом, что указание на вид деятельности учреждения (образовательное учреждение, учреждение здравоохранения, учреждение культуры и т.д.) не может служить основанием для вывода о том, что такие учреждения являются самостоятельными организационно-правовыми формами некоммерческих организаций.

Такая терминологическая путаница на практики ведет к возникновению споров, в частности, при решении вопросов о действии тех или иных норм законодательства об образовании в отношении всех образовательных организаций или только тех, которые созданы в форме учреждений. Поэтому в Законе об образовании, прежде всего, должно быть дано общее понятие образовательной организации. Решение данной задачи имеет значение с точки зрения не только гражданского, но и налогового законодательства.

Как выше было сказано, по Закону об образовании создание образовательных организаций возможно в различных формах некоммерческих организаций. Однако, на наш взгляд, перечень организационно-правовых форм образовательных организаций должен быть закрытым, поскольку далеко не все поименованные в Законе о некоммерческих организациях[20] и в других законодательных актах формы некоммерческих организаций приспособлены для надлежащего осуществления образовательной деятельности, исходя из ее сути и гарантированного Конституцией РФ права граждан на получение бесплатного образования.

Представляется, что при выборе организационно-правовых форм, в которых могут создаваться образовательные организации, законодателю следует исключить некоммерческие организации:

1) цели деятельности которых не связаны с обучением и/или воспитанием;

2) организации, имеющие целью удовлетворение личных потребностей своих участников или членов;

3) организации, участники или члены которых имеют право на получение преимуществ в услугах, оказываемых организацией;

4) участники или члены которых имеют право на получение ликвидационной квоты при ликвидации.

Организации, отвечающие хотя бы одному из указанных критериев не должны осуществлять образовательную деятельность в силу принципа специальной правоспособности и в целях предотвращения возможных злоупотреблений со стороны их участников при предоставлении образовательных услуг гражданам.

С учетом сказанного, из всего многообразия форм некоммерческих организаций, предусмотренных законодательством, для функционирования образовательных организаций, помимо учреждений, может быть использована форма автономной некоммерческой организации (далее – АНО).

Выбор АНО в наибольшей мере соответствующей природе деятельности образовательной организации, так как она:

• не основана на членстве,

• создается в целях предоставления услуг в области образования,

• учредители данной организации не могут пользоваться преимуществами в пользовании услугами, оказываемыми организацией,

• учредители не имеют права на ликвидационную квоту.

Указанные отличительные признаки АНО позволят образовательной организации, созданной в данной форме, сконцентрироваться на выполнении основной задачи – осуществлении образовательной деятельности.

Достоинством и, одновременно, недостатком АНО является то, что такая организация в отличие от учреждения является собственником принадлежащего ей имущества, несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ей имуществом, а само имущество, принадлежащее АНО, не может быть изъято ее учредителями. С одной стороны, это делает АНО полноценным участникам гражданского оборота. Вместе с тем, АНО может быть признана банкротом, что может сорвать осуществление образовательного процесса. Кроме того, учреждение всегда может рассчитывать на выделение денег по смете, в то время как для АНО финансирование ее деятельности законодательством не предусмотрено.

Негативные последствия банкротства образовательной АНО для обучающихся в ней лиц можно предупредить путем возложения на учредителей данной организации дополнительных имущественных обязанностей. В частности, может быть обсужден вопрос о возложении на учредителей обязанности по переводу за их счет обучающихся для дальнейшего обучения в другие образовательные организации. При положительном решении данного вопроса потребует внесение соответствующих изменений в законодательство.

При этом следует иметь в виду, что АНО учреждается гражданами и (или) юридическими лицами. Использование рассматриваемой формы для возможного участия публично-правовых образований следует исключить, т.к. это может привести к злоупотреблениям и обходу законодательства о приватизации. Государственные и муниципальные образовательные учреждения могут быть созданы только в форме бюджетного учреждения или автономного учреждения. Для частных образовательных организаций могут быть использованы обе формы – как образовательного учреждения, так и образовательной АНО.

В то же время следует отметить, что по Закону об общих принципах организации местного самоуправления в РФ[21] представительные органы муниципальных образований могут принимать решения о создании некоммерческих организаций в форме автономных некоммерческих организаций и фондов. Однако вряд ли эту норму можно назвать удачной.

В правительственной Концепции модернизации российского образования на период до 2010 года[22] поставлена задача увеличения разнообразия организационно-правовых форм образовательных учреждений и организаций. Представляется, что эта задача частично решена Законом об автономных учреждениях[23], предусмотревшим создание еще одной разновидности образовательного учреждения.

На наш взгляд, для успешной деятельности образовательных организаций не требуется расширения перечня существующих организационно-правовых форм некоммерческих организаций, поскольку это не обусловлено реальными насущными жизненными потребностями.

Предложение об ограничении числа форм, в которых может быть создана образовательная организация, поддерживается специалистами в области образовательного законодательства и не подвергается серьезной критике. Вместе с тем, некоторыми авторами обосновывается необходимость включения в перечень форм образовательных организаций некоммерческих партнерств. Существует мнение, что применительно к вузам некоммерческое партнерство, наряду с АНО, является формой, весьма привлекательной для учредителей и непосредственно для эффективного функционирования самого вуза. При этом не учитывается, что некоммерческие партнерства создаются в целях содействия их членам в осуществлении различной деятельности. Однако очевидно, что образовательная деятельность не относится к целям деятельности некоммерческого партнерства. Тот факт, что некоммерческое партнерство создается в целях содействия его членам в осуществлении их деятельности, дает веские основания предполагать, что деятельность образовательной организации, созданной в такой форме, будет направлена в первую очередь на удовлетворение имущественных интересов членов некоммерческого партнерства от осуществления партнерством образовательной и воспитательной деятельности.

Кроме того, деятельность образовательной организации в форме некоммерческого партнерства может быть существенно затруднена или парализована в случае реализации членами партнерства своего права на получение части имущества партнерства или стоимости такого имущества при выходе из партнерства. Следует иметь в виду также и то, что члены финансово-благополучного партнерства могут быть заинтересованы в его ликвидации в целях получения ликвидационной квоты, что противоречит интересам обучающихся. Даже если изменить данные положения законодательства о некоммерческих партнерствах, основополагающая характеристика этой организационно-правовой формы, а именно цель, для достижения которой должно создаваться некоммерческое партнерство, изменена быть не может. Таким образом, становится понятно, что образовательная организация, созданная в форме некоммерческого партнерства, не сможет полноценно осуществлять образовательную деятельность.

Таким образом, непосредственно в законодательстве об образовании должно быть предусмотрено, что образовательные организации могут быть созданы только в форме учреждения (образовательное учреждение) или автономной некоммерческой организации (образовательная автономная некоммерческая организация).

Образовательные организации можно классифицировать на определенные типы. Различия между типами образовательных организаций состоят в целях образовательного процесса, типах и видах реализуемых ими образовательных программ, а также в других особенностях, не связанных с их правовым положением, с организационно-правовой формой юридического лица, осуществляющего образовательную деятельность. Правовое положение юридических лиц, осуществляющих образовательную деятельность, должно быть одинаковым для всех образовательных учреждений (организаций) независимо от их типов. С точки зрения гражданского права между ними не может быть различий.

Таким образом, типовые положения об образовательных организациях соответствующих типов и видов, утверждаемые Правительством Российской Федерации (п. 5 ст. 12 Закона об образовании), не должны содержать специальные по отношению к федеральным законам гражданско-правовые нормы о юридических лицах.

Анализ содержащихся в типовых положениях норм гражданского права показывает, что в этой части названные положения воспроизводят нормы федеральных законов об образовании, в том числе и не соответствующие правилам ГК РФ, а также содержат «собственные» положения, противоречащие законодательным актам. Например, согласно Типовому положению об общеобразовательной школе-интернате с первоначальной летной подготовкой[24] (п. 7) учредительными документами школы-интерната являются решение учредителя или договор учредителей о создании школы-интерната, а также ее устав. Однако, во-первых, решение о создании учреждения не является его учредительным документом и, во-вторых, учредительным документом учреждения может быть устав, но никак не учредительный договор. Такого рода расхождения с законодательством должны быть устранены в ходе работы по совершенствованию типовых положений.

Более подробно останавливаться на вопросах типизации образовательных учреждений нет смысла, так как эти вопросы не имеющие гражданско-правовой природы.

Вывод об отсутствии необходимости создания какой-либо специальной организационно-правовой формы для образовательных организаций или расширения круга разновидностей ныне существующих некоммерческих организаций, не означает отсутствие необходимости определить в законодательстве об образовании некоторые гражданско-правовые особенности образовательных организаций. Дело в том, что в нынешнем виде Закон об образовании главным образом направлен на регламентацию правового положения образовательных государственных и муниципальных организаций, создаваемых в форме учреждений, причем в основном государственных и муниципальных. С принятием Закона об автономных учреждениях можно сказать, что в Законе об образовании устанавливается главным образом статус бюджетных образовательных учреждений.

Подлежащие закреплению в законодательстве об образовании гражданско-правовые особенности образовательных организаций состоят, прежде всего, в специфике деятельности образовательных организаций. Представляется, что должны быть установлены пределы осуществления образовательными учреждениями деятельности, приносящей доход, уточнены положения о вещных и иных правах образовательной организации на закрепленное за ней имущество.

Особо следует остановиться на проблеме соучредительства образовательных учреждений.

Как известно, возможность создания учреждения не одним, а несколькими лицами, не свойственна традиционной конструкции учреждения. Вместе с тем, Закон об образовании, Закон о высшем и послевузовском профессиональном образовании[25] допускают совместное учредительство негосударственных образовательных учреждений, что обусловлено финансовыми, материальными и иными обстоятельствами, связанными с некоммерческим характером деятельности образовательного учреждения и отсутствием у него широких возможностей для получения дохода от своей деятельности. Кроме того, совместное учредительство предусмотрено рядом постановлений Правительства об отдельных типах образовательных учреждений (например, для высших учебных заведений, образовательных учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, школ-интернатов с первоначальной летной подготовкой и др.).

Рассматриваемые правила указанных федеральных законов являются специальными по отношению к правилам ст. 120 ГК РФ[26] о создании учреждения только одним учредителем-собственником и поэтому носят императивный характер. Иными словами, на наш взгляд, в настоящее время, во всяком случае, государственные и муниципальные образовательные учреждения не могут создаваться путем многоучредительства, также как и не могут создаваться государственные и муниципальные образовательные учреждения с участием в качестве учредителей частных лиц. При этом не следует считать многоучредительством учреждение от имени публично-правового образования образовательного учреждения двумя или более федеральными органами исполнительной власти (органами исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органами местного самоуправления).

Концепция модернизации российского образования на период до 2010 года исходит из необходимости:

• стимулирования соучредительства,

• разработки правовых и экономических механизмов соучредительства образовательного учреждения органами государственной власти федерального и регионального уровня и органами местного самоуправления,

• разработки нормативно-правовой базы для соучредительства образовательных учреждений субъектами Российской Федерации и органами местного самоуправления.

Концепция, не ограничивая возможные случаи соучредительства, базируется на его финансово-экономическом удобстве.

На наш взгляд, идея многоучредительства учреждений не может быть поддержана, в том числе не может быть поддержана идея так называемого «смешанного учредительства», основанного на объединении частного и публичного имущества.

Такое учредительство и создание получастного–полугосудар-ственного образовательного учреждения, т.е. по существу новой разновидности учреждения, вызовет необходимость не только в изменении законодательства, в т.ч. бюджетного, но и потребует определения в федеральном законе правового положения такого учреждения, создания сложного правового механизма регулирования отношений между учредителями, между учредителями и образовательным учреждением, а также отношений с третьими лицами.

При этом в законодательстве потребуется, в частности, определить:

• порядок и последствия выхода (исключения) учредителя из состава учредителей образовательного учреждения,

• порядок и условия приема в состав учредителей образовательного учреждения новых учредителей,

• порядок и условия возвращения учредителю имущества, которое было им закреплено за образовательным учреждением в случае его выхода (исключения) из состава учредителей,

• основания и условия привлечения прежних и новых учредителей к субсидиарной ответственности по долгам учреждения,

• порядок принятия учредителями решений, в том числе о заключении сделок, о реорганизации и ликвидации образовательного учреждения,

• порядок общего руководства деятельностью образовательного учреждения,

• порядок образования и полномочия органов управления образовательного учреждения, в том числе, по-видимому, собрания учредителей,

• правовые последствия неисполнения учредителями обязательств по содержанию образовательного учреждения,

• условия привлечения учредителей к субсидиарной ответственности при недостаточности у образовательного учреждения денежных средств.

Эти и другие проблемы, которые не могут быть урегулированы посредством заключения договора между учредителями, должны быть решены в Законе об образовании. Нерешенность этих вопросов неизбежно создаст условия для конфликта между учредителями, а также между учредителями и учреждением, что, безусловно, будет мешать выполнению последним своих задач.

Однако совместное учредительство образовательных учреждений, основанное на объединении государственной (муниципальной) и частной собственности может привести к привлечению публично-правовых образований к субсидиарной ответственности по обязательствам учреждения, возникшим по обстоятельствам, зависящим от учредителей-частных лиц (например, в случаях ненадлежащего управления их деятельностью, недофинансирования).

Следует иметь в виду, что новейшее российское законодательство о юридических лицах не допускает создание учреждений двумя и более учредителями. Предложения о введении в гражданский оборот категории государственно-муниципального образовательного учреждения уже были отвергнуты законодателем[27]. Кроме того, в соответствии с Законом об автономных учреждениях учреждение, в том числе автономное, может иметь только одного учредителя (либо Российскую Федерацию, любо субъекта Российской Федерации, либо муниципальное образование).

Таким образом, «смешенное учредительство» не отвечает публичным потребностям, интересам образовательного учреждения и обучающихся, интересам гражданского оборота и тенденциям развития законодательства.

Проблема расширения возможностей финансирования образования за счет привлечения денежных средств из незапрещенных законом источников может быть решена бюджетным и налоговым законодательством (путем предоставления образовательным учреждениям субсидий, налоговых льгот лицам, инвестирующим средства в образование или оказывающим помощь образовательным организациям).

Следует отметить, что гражданское законодательство не запрещает государству, а также любому желающему лицу передать образовательному учреждению любого типа и вида необходимое для его деятельности имущество, в том числе безвозмездно посредством заключения договора дарения. Лицо, желающее оказать учреждению финансовую помощь, вовсе не должно обладать статусом учредителя.

Таким образом, в разработке юридических конструкций «смешанного учредительства» отсутствует какая-либо необходимость. Воплощенный в федеральном законе результат такой работы может привести, в частности, к обходу законодательства о приватизации. Кроме того, использование таких конструкций на практике может существенно затруднить или парализовать деятельность образовательного учреждения (например, при возникновении конфликта интересов).



И. В. Закржевская,
аспирант кафедры предпринимательского
и коммерческого права ЮУрГУ


ПРОБЛЕМЫ КОММЕРЧЕСКОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВУЗАМИ РЕЗУЛЬТАТОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Внедрение результатов интеллектуальной деятельности приносит значительную прибыль. Следовательно, высшие учебные заведения как генераторы инноваций (являющихся довольно часто объектами интеллектуальной собственности) заинтересованы в их коммерциализации. Однако вузы относятся к некоммерческим юридическим лицам, а значит, могут осуществлять деятельность, приносящую прибыль, которая рассматривается в качестве предпринимательской, лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы (ст. 50 ГК РФ[28]).

Законодательство об образовании также предусматривает, что образовательное учреждение вправе вести предпринимательскую и иную приносящую доход деятельность, предусмотренную его уставом, если такая деятельность не наносит ущерба его основному предназначению – осуществлению образовательной деятельности (ст. 47 Закона РФ «Об образовании»[29], ст. 29 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»[30]).

Как отмечается в литературе, предпринимательская деятельность вузов делится на образовательную и иную деятельность[31]. Пункт 2 ст. 47 Закона РФ «Об образовании» перечисляет возможные виды иной предпринимательской деятельности вуза, не связанной с образовательной:

– торговля покупными товарами, оборудованием;

– оказание посреднических услуг;

– долевое участие в деятельности других учреждений (в том числе образовательных) и организаций;

– приобретение акций, облигаций, иных ценных бумаг и получение доходов (дивидендов, процентов) по ним;

– ведение приносящих доход иных внереализационных операций, непосредственно не связанных с собственным производством предусмотренных уставом продукции, работ, услуг и с их реализацией.

Как отмечает С.В. Куров, непонятна логика законодателя, не указавшего научно–исследовательскую деятельность в качестве разрешенной предпринимательской деятельности[32].

Однако редакция указанной выше нормы подразумевает, что перечень видов предпринимательской деятельности, которые вправе осуществлять образовательные учреждения, не является исчерпывающим. Соответственно, на наш взгляд, вузы имеют право осуществлять научно–исследовательскую деятельность, приносящую доход.

Необходимо отметить, что использование зарубежными вузами принадлежащих им исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (далее – РИД) ежегодно приносит им доход в сотни миллионов долларов[33]. К сожалению, доходы наших вузов от вовлечения результатов интеллектуальной деятельности, получаемых в ходе осуществления научно–исследовательской деятельности, ничтожно малы по сравнению с зарубежными показателями[34].

Причиной низкой активности российских вузов в правоотношениях по коммерческому использованию исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности, как нам представляется, является наличие правовых пробелов и коллизий в данной сфере. Прежде всего, возникает вопрос, кому принадлежит исключительное право на результаты интеллектуальной деятельности, созданные в рамках государственного вуза.

Для того чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо обозначить две возможные ситуации:

1. РИД получен в рамках выполнения государственного или муниципального контракта;

2. РИД создан в ходе выполнения гражданско-правового договора, заключенного с хозяйствующим субъектом.

Одним из наиболее применяемых в данной сфере является договор на выполнение научно–исследовательских, опытно–конструкторских, технологических работ. Поэтому проанализируем на его примере процедуру распределения исключительного права между сторонами.

Рассмотрим первую ситуацию, при которой с вузом заключается государственный или муниципальный контракт. Согласно ст. 772 ГК РФ[35] права исполнителя и заказчика на результаты работ, являющихся результатами интеллектуальной деятельности, регулируются правилами раздела VII ГК РФ[36].

В части четвертой ГК РФ регулирование вопросов распределения прав сторон государственного и муниципального контрактов содержится в ст. 1298, 1373, 1432, 1471, 1544, 1546.

В соответствии со ст. 1298 ГК РФ исключительное право на произведение науки, литературы или искусства, созданное по государственному или муниципальному контракту, принадлежит исполнителю, являющемуся автором либо иным выполняющим контракт лицом, если иное не предусмотрено контрактом. Соответственно, только в случае прямого указания в контракте, исключительное право переходит к уполномоченным государственным или муниципальным органам. Однако возникает следующий вопрос, кому будет принадлежать исключительное право: работнику вуза или самому вузу? Принимая во внимание норму ст. 1295 ГК РФ, если трудовым или иным договором не предусмотрено иное, исключительное право на служебное произведение принадлежит работодателю[37]. И только если работодатель в течение трех лет со дня, когда служебное произведение было предоставлено в его распоряжение, не использовал, не передал третьим лицам исключительное право, последнее переходит к работнику (абз. 2 п. 2 ст. 1295 ГК РФ).

Аналогичным образом регулируются отношения по использованию исключительного права на топологию, созданную при выполнении работ по государственному или муниципальному контрактам[38]. За тем исключением, что в соответствии с п. 1 ст. 1461 ГК РФ служебной топологией будет рассматриваться также и та, которая была создана в рамках конкретного задания работодателя. Таким образом, по сравнению со служебным произведением–объектом авторского права, работодатель при создании служебной топологии будет иметь больший объем прав.

Вопрос о распоряжении исключительным правом на изобретение, полезную модель, промышленный образец (ст. 1373 ГК РФ) и селекционные достижения (ст. 1432 ГК РФ), полученных в ходе выполнения работ по государственному или муниципальному контракту, регулируется одинаково. Это прямо установлено в ст. 1432 ГК РФ, отсылающей нас к нормам ст. 1373 ГК РФ. Таким образом, если не предусмотрено иное, исключительное право на данные объекты принадлежат организации, выполняющей контракт. Учитывая, что объекты патентного права (изобретение, полезная модель, промышленный образец) имеют по большей части промышленно–техническое назначение, ст. 1360 ГК РФ установлено ограничение свободы коммерческого использования данных объектов. Так, Правительство РФ имеет право в интересах обороны и безопасности разрешить использование изобретения, промышленного образца, полезной модели без согласия патентообладателя, уведомив его об этом в кратчайший срок и выплатив ему соразмерную компенсацию.

Такого же рода нормы содержатся в подзаконных актах, предусматривающих, что государство оставляет за собою только те права на РИД, сохранение которых необходимо для обеспечения безопасности страны[39].

Особый порядок распоряжения исключительным правом предусмотрен для такого объекта интеллектуальной собственности, как единая технология[40].

Поскольку ГК РФ не конкретизирует, кто может выступать в качестве лица, организовавшего создание единой технологии[41], представляется сложным определить, имеет ли право вуз являться организатором создания данного объекта. Но, учитывая, что прямого запрета в ГК РФ не содержится, можно предположить, что вузы имеют такую возможность.

Согласно ст. 1544 ГК РФ исключительное право на единую технологию принадлежит лицу, организовавшему его создание, за исключением случаев, когда, во–первых, единая технология непосредственно связана с обеспечением обороны и безопасности РФ, во–вторых, РФ до создания единой технологии или в последующем приняла на себя финансирование работ по доведению единой технологии до стадии практического применения (п. 1 ст. 1546 ГК РФ). Кроме указанных оснований исключительное право на использование единой технологии переходит Российской Федерации в случае, если исполнитель не обеспечил до истечения шести месяцев после окончания работ по созданию единой технологии совершение всех действий, необходимых для признания за ним исключительных прав на РИД, входящих в состав единой технологии (ст. 1546 ГК РФ). Такое ограничение прав лица, создавшего единую технологию, производится в силу того, что единая технология создается, прежде всего, для удовлетворения стратегических интересов государства.

В отношении секретов производства (ноу–хау) отсутствуют специальные нормы, регулирующие вопросы распоряжения исключительным правом при выполнении государственных (муниципальных) контрактов. Ст. 1471 ГК РФ одновременно регулирует как процесс распоряжения исключительным правом при выполнении гражданско-правовых договоров между равноправными субъектами гражданского оборота, так и при выполнении государственных (муниципальных) контрактов. В соответствии с данной нормой, если не предусмотрено иное, исключительное право на полученный секрет производства принадлежит исполнителю договора государственного (муниципального) контракта.

Как представляется, необходимо более подробно рассмотреть вопрос о распределении исключительного права между сторонами гражданско-правового договора. Согласно ст. 772 ГК РФ, стороны в договорах на выполнение научно–исследовательских, опытно–конструкторских работ имеют право использовать результаты работ в пределах и на условиях, предусмотренных договором. Однако если иное не предусмотрено договором, заказчик имеет право использовать переданные ему исполнителем результаты работ. Кроме того, статьей 25 Федерального закона от 18 декабря 2006 г. № 231-ФЗ[42] был введен п. 3 к данной статье (772), содержанием которого является требование соответствия условий договора на выполнение НИОКР правилам раздела VII ГК РФ.

Часть четвертая ГК РФ предусматривает два возможных варианта распределения исключительного права между сторонами.

Во–первых, если такие объекты интеллектуальной собственности как программы для ЭВМ и баз данных (ст. 1296 ГК РФ), объекты патентного права (ст. 1371 ГК РФ), селекционные достижения (ст. 1431 ГК РФ), топология (ст. 1463 ГК РФ) созданы по договору, предметом которого было их создание.

По общему правилу, если иное не предусмотрено договором, исключительное право на такие объекты принадлежит заказчику. Однако в таком случае исполнитель по договору вправе использовать такой объект для собственных нужд на условиях безвозмездной простой (неисключительной) лицензии в течение всего срока действия исключительного права.

Вторым вариантом распоряжения исключительным правом следует признать такую ситуацию, когда такие объекты как программы для ЭВМ и баз данных, объекты патентного права, топология созданы по договору на выполнение НИОКР, прямо не предусматривающего создание таких объектов. В данном случае в качестве общего правила будет закрепление исключительного права на такие объекты за исполнителем (ст. 1297, 1372, 1462 ГК РФ). Заказчик, в свою очередь, имеет право использовать созданные РИД в целях, для достижения которых был заключен договор на условиях простой (неисключительной) лицензии в течение всего срока действия исключительного права.



В. Н. Зенков,
канд. филос. наук, вед. научный сотрудник
отдела социального законодательства
Института законодательства и сравнительного
правоведения при Правительстве РФ


СООТНОШЕНИЕ МЕТОДОВ ПУБЛИЧНОГО И ЧАСТНОГО ПРАВА В РЕГУЛИРОВАНИИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УСЛУГ

Как в целом обществе, так и в сфере образования, соотношение публичных и частных интересов выступает главным фактором правообразования и правоприменения.

Это соотношение конкретно и подвижно, имеет тенденцию к развитию. Поэтому всегда актуальным является вопрос о сочетании норм публичного и частного права в сфере образования, отражающих и закрепляющих публичные и частные интересы участников образовательных отношений: интересы общества, государства, с одной стороны, и интересы обучающихся, педагогических работников, корпоративных групп, с другой стороны.

Актуальность этого вопроса особенно возрастает в эпоху рыночных отношений и развития демократии, создающих условия для широкого проявления активности граждан и хозяйствующих субъектов и как следствие – для значительного расширения сферы частно-правового регулирования в области образования, традиционно считавшейся предметом административного права.

Наглядно соотношение публичных и частных интересов представлено в деятельности образовательных учреждений по осуществлению образовательных услуг. Заинтересованность общества, государства, отдельных социальных групп, юридических лиц, граждан в образовательных услугах проявляется, прежде всего, в зависимости от того, кто их оплачивает: публичные власти или сами обучающиеся, их законные представители, спонсоры. Используя этот критерий, как представляется, можно выделить с определенной степенью условности четыре вида образовательных услуг:

• обязательные общедоступные бесплатные услуги (11 классов общего образования);

• общедоступные бесплатные услуги (дошкольное образование, начальное профессиональное образование);

• бесплатные образовательные услуги, предоставляемые на конкурсной основе (среднее, высшее и послевузовское профессиональное образование, общее образование для одаренной молодежи);

• платные образовательные услуги (общее, профессиональное и дополнительное образование, оплачиваемое обучающимися, студентами).

Наиболее полно публичный интерес представлен в первых трех видах образовательных услуг, которые финансируются из бюджетов разного уровня, являются либо бесплатными и обязательными для всех молодых людей, либо бесплатными и общедоступными для неограниченного круга лиц, либо бесплатными и доступными для наиболее подготовленных граждан, предоставляемых на конкурсной основе.

Правовое регулирование деятельности по осуществлению этих видов образовательных услуг осуществляется по преимуществу на основе норм и принципов публичного права. К ним относятся нормы Конституции Российской Федерации[43], устанавливающие объем прав граждан на образование и государственные гарантии их обеспечения, нормы и принципы образовательного законодательства, определяющие юридические условия функционирования образовательных отношений, правовые статусы их субъектов, лицензирование и аккредитацию образовательных учреждений, стандартизацию образовательного процесса, регламенты оказания образовательных услуг, способы контроля за качеством образования, защиты интересов участников образовательного процесса.

Ярко выраженный публичный характер этих видов образовательных услуг обуславливается их большой значимостью для общества в целом, заинтересованном в обеспечении интеллектуального потенциала страны, необходимого и достаточного для устойчивого развития социально-экономических отношений страны, основанных на знании объективных закономерностей. Однако это не означает, что они не учитывают личные интересы обучающихся. Их интересы здесь проявляются в двух формах. Во-первых, личные интересы обучающихся, совпадая по содержанию, объединяясь, образуют совокупный интерес граждан, идентичный интересам страны и законодательно признанный государством как общезначимый публичный интерес. Во-вторых, зона проявления личных интересов обучающихся при получении данных видов образовательных услуг, регламентированных в основном методами публичного права, очерчена такими вопросами, как выбор обучающимися формы обучения (очная, очно-заочная, вечерняя), гуманитарной или естественно-научной специализации, места обучения, конкретного учебного заведения, а также академической активности, защиты личных интересов и права на образование, которые допускают и диктуют использование гражданско-правовых форм регулирования.

В отличие от вышеназванных услуг, платные образовательные услуги наиболее выпукло отражают частные интересы, личные устремления граждан, заинтересованность юридических лиц. К такого рода услугам, как правило, относятся услуги в сфере дополнительного образования, рассчитанного на более широкую и углубленную подготовку обучающихся по отношению к обязательным, стандартным образовательным программам, а также услуги в сфере среднего, высшего и послевузовского профессионального образования, частный интерес к которым значительно превышает нормативно установленные потребности государства в специалистах и возможности подготовки их за счет бюджетных средств.

Публичный интерес к платным образовательным услугам проявляется в обеспечении высокого уровня их содержания (образовательные стандарты, лицензирование и государственная аккредитация образовательных учреждений) и качества образования (итоговая аттестация обучающихся, выдача документов государственного образца выпускникам образовательных учреждений). Однако предоставление данных услуг осуществляется на платной основе, с учетом личных устремлений, личной активности граждан.

Масштабы предоставления платных образовательных услуг достаточно значимы и имеют тенденцию к росту. Платными дополнительными услугами пользуется более 300 тысяч детей в дошкольных образовательных учреждениях, более 700 тысяч учащихся общеобразовательных школ, более трети студентов (около 900 тысяч) ссузов и более 2,5 млн студентов (свыше 40 процентов от общего числа) вузов[44]. В сфере высшего образования, где обучение с полным возмещением затрат на обучение наиболее распространено, доходы от платных услуг сопоставимы с бюджетными затратами, а порой и превосходят их. Так, вместо 170 студентов на каждые десять тысяч человек, финансируемых за счет средств федерального бюджета, в вузах в настоящее время обучается 450 студентов на каждые 10 тысяч населения. Естественно, что большинство из них оплачивают учебу.

О силе проявления частных интересов в сфере высшего образования убедительно говорят результаты социологических опросов, проведенных Фондом «Общественное мнение» и Государственным университетом- Высшей школой экономики в рамках проекта Минобрнауки России «Формирование системы мониторинга экономики образования». Подавляющее большинство родителей дошкольников (88%) считают важным, чтобы дети получили высшее образование. Две трети родителей (64%) готовы ради получения детьми образования пойти на значительные для них материальные затраты[45].

Регулирование платных образовательных услуг осуществляется в основном нормами гражданского права и, прежде всего, договорного права. Правовой формой предоставления платных образовательных услуг выступают договоры между обучающимися и образовательными учреждениями, между юридическими лицами и образовательными учреждениями.

В совершенствовании процесса оптимизации методов публичного и частно-правового регулирования образовательных услуг, как представляется, можно выделить ряд актуальных направлений.

Во-первых, непрерывное изучение постоянно развивающихся частных интересов граждан в области образования, выявление тех из них, которые представляют социальную значимость, отражают потребности социально – экономического развития общества и на этой основе формирование и четкое определение публичных приоритетов. В этой связи характерным примером является внесение изменений в Закон Российской Федерации «Об образовании»[46](ст. 19), повышающих объем обязательного уровня общего образования с 9 до 11 классов.

В этом ряду находятся и предложения о законодательном закреплении положения о продолжительности общего образования до 12 лет с тем, чтобы в эти годы завершалась базовая социализация обучающихся, и они могли получить навыки начальной профессиональной подготовки.

На повестке дня – перевод услуг дошкольного образования как услуг общедоступных и бесплатных в разряд обязательных услуг, закрепление их высокого публичного статуса. При этом следует учитывать результаты социологических исследований (Фонд «Общественное мнение» и Аналитический центр Юрия Левады), которые показывают, что для родителей посещение детьми детского сада – это, прежде всего, фактор социализации детей (85%), получения новых знаний (67%), подготовки к школе (48%). Такая причина, как ребенка не с кем оставить дома, волнует значительно меньше родителей (30%). Между тем, согласно данным Федеральной целевой программы развития образования на 2006–2010 годы показатель охвата дошкольным образованием детей в возрасте 5–6 лет в 2005 году составлял по стране 50%, к 2010 году значение этого показателя планируется довести только до 85%.

Второе направление совершенствования правового регулирования предоставления образовательных услуг – более последовательное, системное использование норм публичного права для традиционных разделов образовательного законодательства, касающихся формирования государственной политики в сфере образования, управления системой образования, ее финансирования, материально-технического обеспечения, обеспечения высокого публичного статуса работников образования. Примером в данном случае могут служить непоследовательные шаги законодателей в деле регулирования финансирования образования, как главного фактора государственного признания публичной значимости образовательных услуг.

Несмотря на значительное увеличение расходов консолидированного бюджета на образование (на 30% за период 1995–2005 гг.) их уровень пока не достиг позиций 1991 года и отстает в сопоставимых ценах на 13%. В странах Организации экономического сотрудничества и развития расходы на образование составляют в среднем 5,4% ВВП. В России этот показатель ниже. Его максимальное значение пришлось на 1997 год (4,8%), но сейчас он имеет тенденцию к снижению. Не соблюдается в России и такая характерная для стран Европы закономерность, как возрастание объемов финансирования образования в расчете на одного обучающегося с повышением ступени образования.

По мнению научной и образовательной общественности, образовательные учреждения неоправданно, без учета их публичной значимости и особенностей деятельности по предоставлению образовательных услуг, лишены налоговых льгот на имущество и землю.

Еще одним важным направлением оптимизация сочетания норм публичного и частного права выступает усиление роли норм гражданского законодательства.

Здесь следует отметить: «зона» применения норм частного права в области образования постоянно возрастает, что свидетельствует об усилении в обществе роли активности граждан, хозяйствующих субъектов, общественных организаций, корпоративных групп. Отсюда образовательное законодательство дополняется диспозитивными нормами, фиксирующими свободное волеизъявление субъектов правоотношений, их ответственностью по своим обязательствам и действиям, гарантирующими правовую защиту законодательно установленных прав граждан на образование. Нормы подобного рода регулируют академические свободы обучающихся и педагогических работников, режим занятий, порядок оказания платных услуг, уставную деятельность образовательных учреждений.

Роль частно-правовых методов регулирования образовательных услуг особенно возрастает в сфере дополнительного и профессионального образования.

По поводу высшего образования можно говорить об определенном противоречии между частными и публичными интересами в подготовке специалистов с высшим образованием, об их перепроизводстве по отношению к потребностям рынка.

Выход из данного положения видится в создании правовых условий для согласования публичных и частных интересов с целью более активного регулирования стихии частных интересов. В числе форм такого согласования видится включение работодателей в процесс подготовки кадров посредством договорных форм, их участие в определении содержания обучения, поддержке образовательных учреждений профессионального образования, организации студенческой практики, стимулировании труда молодых специалистов, переориентации образовательных интересов молодежи на начальное и среднее профессиональное образование.

Распространенность платных форм образования заставила исследователей более внимательно посмотреть на природу договорных отношений возмездного оказания услуг в сфере образования. Одни из них последовательно признают образовательные отношения, основанные на платных началах, в качестве гражданско-правовых отношений[47].

Другие правоведы отмечают более сложную природу образовательных отношений по сравнению с отношениями возмездного оказания услуг, спецификой которых является равенство сторон, заключивших договор. Образовательные правоотношения, на их взгляд, всегда содержат элементы властных отношений, отношений неравенства, подчинения, что проявляется как на стадии поступления гражданина в учреждение общего или профессионального образования, так и на всех стадиях обучения и выпуска. Неравенство положения образовательного учреждения и обучающегося предполагает конкурсный отбор наиболее достойных претендентов на обучение, проведение вступительных испытаний до заключения договора, обязанность обучающегося освоить учебную программу, пройти итоговую аттестацию, возможность одностороннего расторжения договора с обучающимся[48].

В судебной практике имеются прецеденты, где договор на оказание возмездных образовательных услуг рассматривается в качестве сложного института, сочетающего элементы гражданско-правового и административно-правового регулирования, с преобладанием гражданско-правовых начал, что обусловлено спецификой предмета данного договора. Предмет договора на оказание образовательных услуг, как отмечается в литературе, составляют отношения, непосредственно вытекающие из осуществления образовательной деятельности (имущественные отношения), отношения, вытекающие из деятельности по усвоению обучающимися знаний, умений, навыков (неимущественные отношения) и, наконец, отношения, связанные с деятельностью по управлению процессом образования[49].

Принятые на уровне ведомств примерные формы договоров на оказание платных образовательных услуг в сфере общего и профессионального образования далеко не всегда отражают специфику предмета договора, связанную с неравенством положения исполнителя и потребителя образовательных услуг.

Наряду с необходимостью уточнения прав и обязанностей исполнителя и потребителя платных образовательных услуг, все более актуальным становится вопрос о расширении сферы договорных отношений и на область бюджетного образования в целях более полного проявления частно-правовых и публичных начал.

Общество, давая гражданину возможность реализовать право на образование, способствует повышению интеллектуального ресурса страны. Одновременно, гражданин, поддержанный государством в получении образовательных услуг, приобретает определенные обязательства перед обществом. Поэтому бесплатное предоставление образовательных услуг вовсе не означает их полную безвозмездность[50]. Законодатель должен предусмотреть возможность заключения договора между образовательным государственным учреждением и потребителем образовательных услуг – бюджетником, предусмотрев в нем положение об ответственности последнего за бесплатно полученное образование. Такой договор может включать, например, условие о том, что если выпускник, имеющий специальность социальной направленности, не отработал определенное время в качестве учителя школы, врача, социального работника, то он обязан будет вернуть средства, вложенные государством в его образование. С помощью уточнения в договоре обязанностей студентов, обучающихся на бюджетной основе, возможно, как нам представляется, подойти к решению таких актуальных проблем как «утечка мозгов», закрепление кадров в тех отраслях, в которых остро обозначилась общественная потребность в работниках определенных специальностей.



Е. В. Ельникова,
канд. юрид. наук, доцент кафедры
гражданского права Курского государственного
технического университета


ВЫСШЕЕ УЧЕБНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ КАК СУБЪЕКТ
ВЕЩНЫХ ПРАВ НА ЗЕМЕЛЬНЫЙ УЧАСТОК

Одним из важных и необходимых условий успешной реализации высшим учебным заведением задач, возникающих в процессе образовательной деятельности, является наличие прочной материально-технической базы. Состав имущества высшего учебного заведения весьма разнороден и объединяет различные по своим характеристикам и назначению объекты гражданских правоотношений, включая движимые и недвижимые вещи, права на результаты интеллектуальной деятельности, права требования и т.д. К числу наиболее ценных видов имущества с точки зрения их стоимости следует отнести, прежде всего, объекты недвижимости, в составе которых земельные участки выполняют, главным образом, роль пространственного базиса для размещения иных объектов, прочно связанных с землёй (зданий, сооружений и пр.). Устойчивый характер прав в отношении земельного участка, расположенного под объектами инфраструктуры, способствует, наряду с иными факторами, обеспечению стабильности функционирования высшего учебного заведения как субъекта образовательных отношений.

Установление правового титула земельного участка, входящего в состав имущества высшего учебного заведения, и, как следствие, определение объёма правомочий правообладателя обусловлено, во-первых, спецификой земельного участка как особой разновидности недвижимых вещей; во-вторых, организационно-правовой формой высшего учебного заведения; в-третьих, способом перехода земельного участка в состав имущества ВУЗа.

Наличие у земельного участка исключительных свойств, не присущих иным объектам гражданских правоотношений, предопределило необходимость закрепления как в гражданском, так и в земельном законодательстве особых видов вещных прав, относимых к земельным участкам, таких как право пожизненного (наследуемого) владения (ст. 265 ГК РФ[51], 21 Земельного кодекса РФ[52]), субъектами которого могут выступать лишь физические лица, право постоянного (бессрочного) пользования (ст. 268 ГК РФ, ст. 20 Земельного кодекса РФ). Из этого следует, что право оперативного управления, установленное ст. 296 ГК РФ в отношении имущества учреждения, не распространяется на входящие в состав его имущества земельные участки.

Анализ законодательства показывает, что земельные участки обособляются от остальных видов имущества и подлежат самостоятельному регулированию. Так, согласно п. 3 ст. 27 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»[53] (далее – Закон о высшем и послевузовском образовании) за высшим учебным заведением закрепляются в постоянное (бессрочное) пользование выделенные ему в установленном порядке земельные участки. Аналогичная норма закреплена и в п. 7 ст. 3 Федерального закона «Об автономных учреждениях»[54] (далее – Закона об автономных учреждениях), согласно которому «земельный участок, необходимый для выполнения автономным учреждением своих уставных задач, предоставляется ему на праве постоянного (бессрочного) пользования». В отношении автономных учреждений установленный в специальном федеральном законе, регулирующем их деятельность, вид вещного права на земельный участок является единственно возможным, поскольку учредителями автономного учреждения могут выступать исключительно публично-правовые образования: Российская Федерация, субъект РФ, муниципальное образование (ст. 6 Закона об автономных учреждениях). В соответствии же со ст. 268 ГК РФ государственному или муниципальному учреждению предоставляется право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, находящимся в государственной или муниципальной собственности.

В Законе о высшем и послевузовском образовании (ст. 8) закреплено легальное определение высшего учебного заведения как образовательного учреждения, учрежденного и действующего на основании законодательства Российской Федерации об образовании, имеющего статус юридического лица и реализующего в соответствии с лицензией образовательные программы высшего профессионального образования. Из приведенного определения следует, что ст. 8 названного закона допускает в качестве единственно-возможной формы высшего учебного заведения организационно-правовую форму учреждения. Законом Российской Федерации «Об образовании»[55] (далее – Закон об образовании) предусмотрена возможность создания как государственных, так и негосударственных образовательных организаций в формах, предусмотренных гражданским законодательством Российской Федерации для некоммерческих организаций (ст. 11.1). Однако в силу того, что Закон о высшем и послевузовском профессиональном образовании является специальным по отношению к Закону об образовании, следует согласиться с выводом о том, что высшие учебные заведения могут создаваться только в форме учреждений[56].

В соответствии с п. 2 ст. 120 ГК РФ учреждение может быть создано гражданином или юридическим лицом (частное учреждение) либо соответственно Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации, муниципальным образованием (государственное или муниципальное учреждение). С учётом положений вышеназванной статьи следует, что Закон о высшем и послевузовском образовании регулирует деятельность как государственных и муниципальных, так и частных высших учебных заведений. В этом случае очевидно, что норма п. 3 ст. 27 Закона о высшем и послевузовском образовании требует корректировки, поскольку не может выступать в качестве общей, регулирующей вид вещного права на земельные участки как для частных, так и государственных (муниципальных) образовательных учреждений, так как учредители частных учреждений – граждане или юридические лица как частные собственники не наделены правомочием предоставлять находящиеся в их собственности земельные участки на праве постоянного (бессрочного) пользования. Таким образом, для частных высших учебных заведений законодательством в принципе не предусмотрена возможность использовать земельный участок на вещном праве.

Обращает внимание на себя еще одно противоречие земельного и образовательного законодательства. Так, в п. 4 ст. 27 Закона о высшем и послевузовском образовании установлено, что высшие учебные заведения вправе выступать в качестве арендатора и (или) арендодателя имущества. В то же время согласно п. 4 ст. 20 Земельного кодекса РФ граждане или юридические лица, обладающие земельными участками на праве постоянного (бессрочного) пользования, не вправе распоряжаться этими земельными участками. Отсутствие возможности распоряжения включает в том числе и невозможность предоставления в аренду земельного участка. Следовательно, государственные и муниципальные учреждения не могут выступать в качестве арендодателей земельных участков. Также не могут быть арендодателями земельных участков и частные высшие учебные заведения.

Согласно ст. 608 ГК РФ право сдачи имущества в аренду принадлежит его собственнику, а также лицам, управомоченным законом или собственником сдавать имущество в аренду. Высшим учебным заведениям – частным учреждениям земельные участки не могут принадлежать на праве собственности, управомоченными законом лицами они не являются. Следовательно, положения п. 4 ст. 27 Закона о высшем и послевузовском образовании не распространяются на отношения по предоставлению высшим учебным заведением – как государственным и муниципальным, так и частным учреждением – в аренду имущества в виде земельного участка.

Следует отметить, что в ст. 270 ГК РФ предусматривалась возможность распоряжения лицом предоставленным ему в пользование земельным участком с согласия собственника этого участка путём передачи его в аренду или безвозмездное срочное пользование. С вступлением в действие Земельного кодекса РФ в 2001 г. возникло противоречие между нормами ст. 270 ГК РФ и рассмотренными выше положениями ст. 20 Земельного кодекса РФ, установившей запрет на всякое распоряжение находящимися на праве постоянного (бессрочного) пользования земельными участками. Судебная практика при рассмотрении коллизий, вытекающих из приведенных выше норм, не отличалась единообразием. Судебные решения принимались в зависимости от позиции конкретного суда по вопросу о соотношении гражданского и земельного законодательства. Важное значение в преодолении противоречивости судебной практики имело Постановление Пленума ВАС РФ от 24 марта 2005 № 11 «О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства»[57], которое закрепило приоритет норм земельного законодательства, установив, что «после введения в действие ЗК РФ лица, обладающие земельным участком на праве постоянного (бессрочного) пользования, не вправе передавать его в аренду или безвозмездное срочное пользование, в том числе и при наличии согласия на это собственника земельного участка» (п. 24). Вполне очевидно, что положения п. 4 ст. 20 Земельного кодекса РФ имеют приоритет и перед нормами п. 4 ст. 27 Закона о высшем и послевузовском образовании. С вступлением в силу Федерального закона от 4 декабря 2006 г. № 201-ФЗ «О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации»[58] статья 270 была исключена из ГК РФ, что полностью устранило противоречия между земельным и гражданским законодательством в этом вопросе. Однако вследствие разрешения этой правовой коллизии стали более ограниченными и возможности высших учебных заведений в плане осуществления ими приносящей доход деятельности.

Одним из проявлений правоспособности учреждений, в том числе и в сфере высшего профессионального образовании, является возможность закрепления в их учредительных документах права осуществлять приносящую доходы деятельность. Как следует из п. 2 ст. 298 ГК РФ, доходы, полученные от такой деятельности, поступают в самостоятельное распоряжение учреждения и могут быть направлены, например, на развитие и совершенствование материально-технической базы ВУЗа, в частности, на расширение учебных площадей путём приобретения зданий, пригодных для использования в учебных целях. При этом возникает необходимость в чётком законодательном определении правовой природы вещного права учреждения на имущество, приобретенное за счёт внебюджетных доходов (как на само здание, так и на расположенный под ним земельный участок), для правильного и обоснованного разрешения споров о праве и вытекающих из этого последствиях правового режима такого имущества.

Вопрос о характере вещного права учреждения в отношении приобретённого им за счёт средств от приносящей доход деятельности являлся дискуссионным. Высказанные мнения, аргументированные в большей или в меньшей степени, сводятся к определению природы рассматриваемого права как права: 1) собственности; 2) хозяйственного ведения; 3) оперативного управления; 4) самостоятельного распоряжения как особого самостоятельного вещного права[59]. Представляется, что определение правовой природы права учреждений на имущество, приобретённого ими за счёт внебюджетных доходов, имеет не только теоретическое, но и практическое значение. В контексте рассматриваемого в данной статье вопроса о правах образовательных учреждений на земельные участки выяснение существа приобретаемого в обозначенной ситуации права учреждения на объекты недвижимости будет иметь решающее значение для определения сферы действия ст. 36 ЗК РФ, регулирующей приобретение прав на земельные участки, которые находятся в государственной или муниципальной собственности и на которых расположены здания, строения, сооружения.

В соответствии с п. 1 ст. 36 ЗК РФ в порядке, предусматриваемом нормами этой статьи, приобретают права на земельные участки граждане и юридические лица, имеющие в собственности, безвозмездном пользовании, хозяйственном ведении или оперативном управлении здания, строения, сооружения, расположенные на находящихся в государственной или муниципальной собственности земельных участках. Таким образом, принадлежность юридическому лицу объектов недвижимости на ином праве, отличном от прав, перечисленных в п. 1 ст. 36 ЗК РФ, исключает возможность приобретения прав на земельный участок в предусмотренном данной статьёй порядке. Если рассматривать приобретаемое учреждением за счёт внесметных доходов имущество, в частности, недвижимое, как принадлежащее ему на самостоятельном вещном праве – праве самостоятельного распоряжения, то приобрести права на земельный участок, расположенный под таким объектом недвижимости, в порядке ст. 36 ЗК РФ не представляется возможным.

Принимая во внимание нормы п. 2 ст. 299 ГК РФ, право учреждения на имущество, приобретенное за счёт внебюджетных доходов, следует квалифицировать как право оперативного управления, поскольку в названной статье законодатель установил, что доходы или любое имущество, приобретенное учреждением по договору или иным основаниям, поступает в оперативное управление учреждения в порядке для приобретения права собственности.

В Земельном кодексе РФ (п. 1 ст.1) закреплён принцип единой судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, который предполагает, что все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением установленных федеральными законами случаев. По общему правилу, отчуждение здания, строения, сооружения, находящихся на земельном участке и принадлежащих одному лицу, проводится вместе с земельным участком, который не является неделимым или изъятым из оборота (п. 4 ст. 35 ЗК РФ). Представляется, что названный принцип не может быть реализован в случаях приобретения ВУЗом – учреждением находящихся в частной собственности объекта недвижимости и расположенного под ним земельного участка. Действующее законодательство в данной ситуации не предусматривает возможности возникновения вещного права в отношении земельного участка даже для государственных и муниципальных учреждений, для которых п. 1 ст. 20 ЗК РФ в принципе допускает в качестве исключения предоставление права постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, поскольку на этом праве могут быть предоставлены лишь находящиеся в публичной, но не в частной собственности земельные участки.

Ещё одна правовая ситуация, которая остаётся неурегулированной в законодательстве, связана с определением вида вещного права на неделимый земельный участок при реорганизации образовательного учреждения путем разделения и выделения, поскольку закон не предусматривает права общего постоянного (бессрочного) пользования. Возможно, в этом случае по аналогии может быть применён п. 4 ст. 36 ЗК РФ, который регулирует приобретение прав на находящийся в публичной собственности неделимый земельный участок, на котором расположено здание с помещениями, закреплёнными за несколькими казёнными предприятиями и государственными или муниципальными учреждениями. Согласно указанной норме при наличии обозначенных выше условий земельный участок предоставляется одному из этих лиц на основании решения собственника земельного участка в постоянное (бессрочное) пользование, а другие из этих лиц обладают правом ограниченного пользования земельным участком для осуществления своих прав на закреплённые за ними помещения. Таким образом, предусмотренное данной статьёй право ограниченного пользования земельным участком возникает в силу закона, однако правовая природа его чётко не определена.

Возникают сомнения по поводу того, можно ли рассматривать данное право как сервитут, предусмотренный ст. 274 ГК РФ, в силу следующих обстоятельств. Во-первых, ст. 274 ГК РФ в качестве оснований возникновения сервитута рассматривает соглашение либо судебное решение; во-вторых, в силу пункта 3 данной статьи сервитут устанавливается в отношении земельного участка, принадлежащего лицу на праве собственности, но не на праве постоянного (бессрочного) пользования.

Кроме того, законом предусмотрено возникновение у государственных и муниципальных учреждений права ограниченного пользования неделимым земельным участком также в случае, когда помещения, находящиеся в расположенном на таком земельном участке здании, принадлежат одним лицам на праве собственности, другим – на праве хозяйственного ведения или всем лицам на праве хозяйственного ведения. При реализации этими лицами своего права на приобретение данного земельного участка в аренду с множественностью лиц на стороне арендатора законодатель, исходя из норм п. 3 ст. 36 ЗК РФ, не предусматривает для государственных и муниципальных учреждений – правообладателей помещений возможности вступления в этот договор на правах соарендаторов, а устанавливает для них право ограниченного пользования земельным участком. Таким образом, применительно к данной ситуации положения п. 3 ст. 36 ЗК РФ ограничивают действие п. 4 ст. 27 Закона о высшем и послевузовском образовании, устанавливающего право высшего учебного заведения выступать в качестве арендатора имущества.

Обобщая вышеизложенное следует отметить, что в современном законодательстве ещё не получили чёткого закрепления вопросы, связанные с установлением прав на земельные участки, закреплённые за высшими учебными заведениями, в частности, и за учреждениями, в целом. Возникающие в связи с этим пробелы в правовом регулировании требуют внесения поправок, уточнений, дополнений как в общие, так и в специальные нормативные правовые акты, посвященные исследуемым в данной статье отношениям.



В. В. Кванина,
д-р юрид. наук, зав. кафедрой
предпринимательского и коммерческого
права ЮУрГУ


ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫЕ КОНСТРУКЦИИ И ИХ ОТРАЖЕНИЕ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ОБ ОБРАЗОВАНИИ

Частноправовые конструкции являются видом юридических конструкций, под которыми понимаются «модели», «типовые схемы» (структуры) построения прав, обязанностей, санкций, гарантий, других элементов и оснований юридической регуляции[60]. Юридические конструкции, «впечатанные» в ткань позитивного права, можно рассматривать как его первооснову, своеобразный «скелет», а их систему – как несущую конструкцию позитивного права[61]. В сфере образования наиболее «востребованы» следующие базовые гражданско-правовые конструкции: «юридическое лицо», «предпринимательская деятельность», вещные правп (право оперативного управления и хозяйственного ведения), «договор», «гражданско-правовая ответственность». Практически каждая из указанных конструкций представляет собой сложную систему, состоящую из отдельных элементов, которые также являются своеобразными юридическими конструкциями. Например, конструкция «юридическое лицо» внутренне включает в себя понятия коммерческой и некоммерческой организации, правоспособности юридического лица, организационно-правовой формы юридического лица, учредительства и т.д. Одни из этих конструкций легализованы и находят свое отражение в нормах гражданского законодательства, другие представлены на теоретическом уровне.

Многие частноправовые конструкции в процессе «перенесения» их в нормы законодательства об образовании, регулирующие гражданско-правовые отношения, вступают в противоречия с нормами ГК РФ[62], посвященным таким конструкциям. В связи с этим в той или иной ситуации возникает проблема выбора норм соответствующего закона.

Рассмотрим отдельные гражданско-правовые конструкции, наделяемые законодательством об образовании специфическими чертами.

1. В силу ст. 120 ГК РФ учреждение может быть учреждено только одним лицом. В то же время, в отношении негосударственных образовательных учреждений ст. 11 Закона об образовании[63] и ст. 10 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании[64] предусматривают многоучредительство.

И надо сказать, что на практике такое многоучредительство распространено: как негосударственные, так и государственные вузы вопреки положениям ст. 120 ГК РФ образуются путем многоучредительства. Например, в число учредителей Казанского государственного технологического университета наряду с Правительством РФ введен Кабинет Министров Республики Татарстан[65].

Многоучредительство образовательного учреждения может привести к ряду серьезных проблем как правового, так и экономического характера: между учредителями могут возникнуть проблемы распределения имущественных и финансовых обязательств по долевому закреплению имущества за вузом, участия в его делах, несения ответственности по его обязательствам и т.д.

В то же время, в рамках многоучредительства путем объединения финансовых и материальных ресурсов легче было бы решать финансово-экономические проблемы образовательного учреждения.

И здесь попутно следует заметить, что происходящие в обществе социально-экономические изменения требуют пересмотра конструкции ст. 120 ГК РФ.

2. Согласно ст. 120 ГК РФ бюджетное учреждение несет самостоятельную имущественную ответственность по своим обязательствам, но только в пределах находящихся в его распоряжении денежных средств. При их недостаточности субсидиарную ответственность по его обязательствам несет собственник соответствующего имущества.

В отдельных Типовых положениях об образовательных учреждениях конструкция гражданско-правовой ответственности учреждения видоизменена.

Так, например, в абз. 2 п. 91 Типового положения об образовательном учреждении высшего профессионального образования[66] закреплено, что высшее учебное заведение отвечает по своим обязательствам средствами, находящимися в его распоряжении, а также имуществом, учитываемом на отдельном балансе. При их недостаточности субсидиарную ответственность по обязательствам высшего учебного заведения несет учредитель в порядке, установленном законодательством Российской Федерации;

в соответствии с п. 77 Типового положения об общеобразовательном учреждении[67], п. 72 Типового положения об учреждении начального профессионального образования[68], п. 44 Положения о специальном (коррекционном) образовательном учреждении для обучающихся, воспитанников с отклонениями в развитии[69], п. 41 Типового положения об образовательном учреждении для детей, нуждающихся в психолого-педагоги-ческой и медико-социальной помощи[70] общеобразовательное учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами и принадлежащей ему собственностью. При недостаточности у общеобразовательного учреждения указанных средств ответственность по его обязательствам несет учредитель этого учреждения в порядке, определяемом законом;

п. 44 Типового положения о дошкольном образовательном учреждении[71] предусмотрено, что дошкольное образовательное учреждение отвечает по своим обязательствам в пределах находящихся в его распоряжении средств и принадлежащей ему собственности. В данном случае ответственность учредителя не предусмотрена.

3. Закон об образовании (п. 7 ст. 12) и Закон о высшем и послевузовском профессиональном образовании (п. 3 ст. 8) предусматривают, что филиалы, отделения, структурные подразделения могут наделяться по доверенности полностью или частично правомочиями юридического лица. Данные нормы явно противоречат пункту 3 ст. 55 ГК РФ, в силу которого филиалы и представительства не могут выступать в гражданском обороте в качестве юридического лица.

Согласно п. 10 Примерного положения о представительстве высшего учебного заведения, подведомственного Министерству образования и науки Российской Федерации[72], представительство представляет по месту своего нахождения интересы вуза в области образовательной, научной и иной деятельности; осуществляет разъяснительную работу по привлечению поступающих в вуз, знакомит их с реализуемыми вузом образовательными программами, с правилами приема и другими документами, регламентирующими организацию учебного процесса; защищает интересы вуза и т.д. Данные полномочия представительства не противоречат п. 1 ст. 55 ГК РФ, в соответствии с которым представительство вправе представлять интересы юридического лица и осуществлять их защиту.

Однако в п. 11 Примерного положения о представительстве закреплено, что в целях оказания помощи студентам, обучающимся по заочной форме обучения, в освоении образовательных программ непосредственно по месту их жительства и работы с согласия органа управления образованием субъекта Российской Федерации и органа местного самоуправления, на территории которого находится представительство, высшее учебное заведение вправе осуществлять консультации, текущий контроль успеваемости и промежуточную аттестацию обучающихся путем привлечения штатных научно-педагогических работников вуза, используя учебно-методическую базу представительства. Таким образом, содержательная часть конструкции «представительство», закрепленная в пункте 11 Положения, находится в явном противоречии с положениями ст. 55 ГК РФ, в силу которых представительство не вправе осуществлять основные функции юридического лица. В нашем случае – образовательную деятельность.

Другое дело, что в целях оказания помощи обучающимся, проживающим не по месту нахождения вуза, отдельные виды деятельности образовательного процесса (например, консультации) профессорско-преподавательский состав вуза мог бы осуществлять и в представительстве. Однако в этом случае оно должно пройти процесс лицензирования, который на сегодняшний день в отношении представительства законодательством об образовании не предусмотрен. И, более того, редакция п. 1 ст. 55 ГК РФ должна быть изменена.

4. В ст. 2 ГК РФ закреплено понятие предпринимательской деятельности. Данное понятие раскрывается через признаки предпринимательской деятельности, к которым законодатель отнес: 1) самостоятельный характер данной деятельности; 2) осуществление ее на свой риск; 3) основная цель данной деятельности – получение прибыли; 4) систематичность получения прибыли; 5) это деятельность, связанная с пользованием имущества, продажей товаров, выполнением работ или оказанием услуг; 6) регистрация лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, в качестве предпринимателя в установленном законом порядке.

Закон об образовании вводит дополнительный признак предпринимательской деятельности негосударственного образовательного учреждения. Так, в соответствии с п. 2 ст. 46 данного закона платная образовательная деятельность негосударственного образовательного учреждения не рассматривается как предпринимательская, если получаемый от нее доход полностью идет на возмещение затрат на обеспечение образовательного процесса (в том числе на заработную плату), его развитие и совершенствование в данном образовательном учреждении.

Нормы Закона об образовании, вводящие дополнительные критерии предпринимательской деятельности негосударственных образовательных учреждений, в данном случае образовательной деятельности, находятся в противоречии как с абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ, так и абз. 2 п. 3 ст. 50 ГК РФ (данные нормы не предусматривают подобного подхода к определению предпринимательской деятельности некоммерческих организаций и по своей сути являются императивными) и тем самым необоснованно расширяют цивилистическую конструкцию понятия предпринимательской деятельности.

Вышеизложенные коллизии вызывают вопрос о правомерности видоизменения гражданско-правовых конструкций в нормах законодательства об образовании. Представляется, что в данном случае этот вопрос следует рассматривать не только с позиции соотношения норм общего и специального законодательства, а с позиции выяснения отраслевой принадлежности соответствующих отношений, а также отраслевой «прописке» соответствующей конструкции.

Если правоотношение, а также юридическая конструкция по своей сути являются гражданско-правовыми, то нормы иных отраслей законодательства, в том числе законодательства об образовании, как представляется, должны применяться только в том случае, если в ГК РФ такая возможность заложена в диспозитивной норме. Этот вывод объясняется тем, что моделирование гражданско-правовых конструкций – это прерогатива гражданского законодательства.

В этом плане вызывает определенный интерес налоговое законодательство. Так, в п. 1 ст. 11 Налогового кодекса РФ[73] закреплено, что институты, понятия и термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства Российской Федерации, используемые в настоящем Кодексе, применяются в том значении, в каком они используются в этих отраслях законодательства, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

Кроме того, отмечено, что специфические понятия и термины законодательства о налогах и сборах (например, понятия налогоплательщик, объект налогообложения, налоговая база) используются в значениях, определяемых в соответствующих статьях Кодекса.

При наличии аналогичной нормы в ГК РФ, как представляется, не возникало бы проблем при разрешении коллизий между актами гражданского законодательства и нормами законодательства об образовании, посвященных гражданско-правовым отношениям и категориям.



А. В. Минбалеев,
канд. юрид. наук, ст. преподаватель
кафедры предпринимательского
и коммерческого права ЮУрГУ


ПРАВОВОЙ РЕЖИМ СЕКРЕТОВ ПРОИЗВОДСТВА
(НОУ-ХАУ) ВУЗА

Охрану исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности следует рассматривать в качестве одного из ключевых факторов эффективного развития инновационных процессов в вузе, поскольку они во многом определяют инвестиционную привлекательность результатов научно-исследовательской и образовательной деятельности. Одним из неотъемлемых составляющих системы интеллектуальной сосбтвенности любого современного вуза являются секреты производства (ноу-хау), охраняемые в режиме коммерческой тайны.

Под ноу-хау в юридической литературе традиционно понимают определенные сведения, выражающие способ создания или организации чего-либо, а также результаты применения этого способа[74]. Согласно общепризнанной практике, в том числе и мировой, к ноу-хау относятся следующие группы сведений:

•информация о сущности незапатентованного изобретения, полезной модели, промышленного образца;

•сведения о методах, процессах, технологиях, профессиональном опыте или иных объектах, имеющих коммерческую ценность, но не обеспеченных патентом;

•добавочная информация, полученная при использовании запатентованных технологий, которая, не будучи патентоспособной сама по себе, позволяет более эффективно использовать запатентованное устройство или способ[75].

Секрет производства зачастую обладает всеми признаками, позволяющими защитить его с помощью норм патентного права, но ценность его как объекта гражданских прав состоит в принципиально ином качестве – в неизвестности данной информации конкурентам[76].

С принятием части первой Гражданского кодекса Российской Федерации[77] (далее – ГК РФ) ноу-хау рассматривается в науке как объект, обладающий свойствами и информации и интеллектуальной собственности. В юридической литературе высказаны следующие точки зрения о его правовой природе.

Так, согласно точке зрения В.О. Калятина, А.П. Сергеева, В.Ф. Попондопуло и других авторов ноу-хау – это объект интеллектуальной собственности и на него распространяется исключительное право[78]. По-мнению З.Ф. Гайнуллиной, ноу-хау – это особая разновидность необщедоступной информации наряду с коммерческой тайной[79], то есть ноу-хау – это самостоятельная разновидность информации. О.А. Городов отмечает, что концепция отнесения коммерческой и служебной тайны (в том числе ноу-хау) к интеллектуальной собственности «внутренне противоречива, поскольку ставит знак равенства между монополией de jure (исключительным правом) и монополией de facto, пределы которой не устанавливаются законом, а определяются характером самостоятельных превентивных мер, принимаемых обладателем информации»[80]. О.В. Верина, разграничивая лицензионные договоры на объекты интеллектуальной собственности и информацию, также указывает, что в основе «ноу-хау» лежит не исключительное право, а фактическая монополия ее обладателя и конфиденциальность сведений, составляющих «ноу-хау»[81].

В Федеральном законе «О коммерческой тайне»[82] секреты производства (ноу-хау) были определены как особая разновидность информации, составляющей коммерческую тайну, которая имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам, к которой нет свободного доступа на законном основании и в отношении которой обладателем такой информации введен режим коммерческой тайны.

С вступлением в силу с 1 января 2008 года части четвертой ГК РФ[83] изменилось законодательство о коммерческой тайне, что связано с признанием секретов производства (ноу-хау) в качестве объекта интеллектуальной собственности, а не информации. В соответствии со ст. 1465 ГК РФ под секретом производства (ноу-хау) признаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны. Обладателю секрета производства принадлежит исключительное право его использования любым не противоречащим закону способом (исключительное право на секрет производства), в том числе при изготовлении изделий и реализации экономических и организационных решений.

Таким образом, в качестве секретов производства (ноу-хау) могут выступать любые сведения, в том числе и не имеющие никакого отношения к производству, например, сведения об особенностях управления деятельностью организации или учреждения, об особенностях организации системы охраны и т.п.

Обязательными условиями приобретения теми или иными сведениями правового режима ноу-хау являются следующие:

1) эти сведения должны обладать действительной или потенциальной коммерческой ценностью в силу неизвестности их третьим лицам;

2) отсутствие к засекречиваемым сведениям у третьих лиц свободного доступа на законном основании;

3) введение обладателем таких сведений режима коммерческой тайны.

Режим коммерческой тайны предполагает принятие обладателем информации ряда мер охраны, установленных Законом о коммерческой тайне. К числу обязательных мер согласно ч. 1 ст. 10 Закона о коммерческой тайне относятся правовые (закрепление в трудовых и гражданско-правовых договорах условий о неразглашении секретов производства и ответственность; принятие перечня сведений, составляющих коммерческую тайну организации) и организационные меры (определение перечня сведений, составляющих коммерческую тайну; ограничение доступа; установление ответственных лиц; учет лиц, получивших доступ; нанесение на материальные носители (документы) грифа «Коммерческая тайна»). Наряду с обязательными мерами обладатель дополнительно может осуществлять технические и экономические мероприятия по охране засекречиваемой информации.

Закон о коммерческой тайне предусматривает понятие разумно достаточных мер по охране конфиденциальности информации (ч. 5 ст. 10). Таковыми являются меры, при принятии которых исключается доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, любых лиц без согласия ее обладателя, а также обеспечивается возможность использования информации, составляющей коммерческую тайну, работниками и передачи ее контрагентам без нарушения режима коммерческой тайны. Данные характеристики указанных мер являются, на наш взгляд, качественным показателем режима коммерческой тайны. Полагаем, что предусмотренные в ч. 1 ст. 10 Закона о коммерческой тайне меры охраны (организационные, правовые, технические) являются количественной характеристикой охраны конфиденциальности информации, и при оценке охраны конфиденциальности необходимо учитывать оба параметра.

У вузов исключительное право на ноу-хау возникает в том случае, если сведения, составляющие содержание ноу-хау, были созданы (возникли) в результате его научной, образовательной или иной деятельности. Значительная часть ноу-хау возникает в результате обычной деятельности учебного заведения и связана с мероприятиями по управлению, организации учебного, научного, административно-хозяйственного процессов.

При этом финансирование разработок в вузе в сфере ноу-хау может осуществляться из средств федерального бюджета (бюджетов) или в рамках внебюджетной деятельности.

В первом случае речь идет о бюджетном финансировании научно-исследовательских и иных работ по научно-техническим программам и проектам Министерства образования и науки Российской Федерации и других федеральных органов государственной власти; федеральным целевым программам; грантам, в том числе выдаваемым органами государственной власти, Российским фондом фундаментальных исследований (РФФИ); Российским гуманитарным научным фондом (РГНФ) и др.

Внебюджетное финансирование тех или иных научных разработок осуществляется в основном по гражданско-правовым договорам, заключаемым с российскими и иностранными юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями, в частности, по договорам (контрактам) на осуществление научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ; на оказание научно-технических, информационных и консультационных услуг, а также другим договорам. При этом необходимо учитывать, что перечень договоров, в рамках реализации которых предполагается создание ноу-хау, должен быть открытым. Любой договор, который заключает вуз и в котором предполагается создание коммерчески ценной информации, может способствовать возникновению ноу-хау, а, следовательно, должен предусматривать условие о судьбе исключительных прав на создаваемые ноу-хау и возможность введения режима коммерческой тайны в отношении сведений, подпадающих под признаки ноу-хау.

К сведениям, составляющим секреты производства вуза, могут быть отнесены следующие группы и виды сведений.

1. Ноу-хау в сфере научно-исследовательской деятельности: сведения о неопубликованных результатах научно-исследовательских работ, научно-технических результатах, технических решениях, которые не обеспечены патентной защитой; методы реализации новых или высокоэффективных технологических процессов; оригинальные программы для ЭВМ, базы данных, топологии интегральных микросхем и др.

2. Ноу-хау в сфере учебно-методической деятельности: эффективные технологии и методики обучения; электронные учебно-методические ресурсы (учебники, пособия, справочники, обучающие программы и тестирующие системы, дистанционные курсы, виртуальные лаборатории); варианты и (или) задания экзаменационных билетов репетиционных и вступительных экзаменов, конкурсов, олимпиад; содержание разработанных по инициативе вуза учебных планов и программ, учебно-методических разработок по вновь вводимым дисциплинам и др.

3. Ноу-хау в области финансовой деятельности: сведения о планируемых инвестициях; знания и опыт в области реализации образовательных услуг; сведения о конъюнктуре рынка, результаты маркетинговых исследований; договоры и контракты; сведения об отдельных финансовых операциях вуза и о доходах по этим операциям; сведения о ценовой политике вуза; сведения о подготовке и результатах проведения переговоров с деловыми партнерами вуза; сведения об особых условиях отношений с партнерами и др.

4. Ноу-хау в области организационной и управленческой деятельности: организационно-управленческая документация; сведения об особенностях управления вузом; планы, конкурсные заявки, технические задания по государственным контрактам, программам, проектам, грантам; сведения о подготовке, принятии и исполнении отдельных решений руководства вуза; результаты специальных статистических и социологических исследований и др.

Охрана ноу-хау вуза осуществляется посредством реализации ряда мероприятий по введению режима коммерческой тайны. Во-первых, это организация ограниченного доступа к ноу-хау. Вуз осуществляет разработку и принятие положения об охране секретов производства (ноу-хау), а также перечня сведений, составляющих секреты производства (ноу-хау). Далее необходимо установить ответственных лиц за организацию охраны ноу-хау, организовать систему допуска к ноу-хау работников вуза и третьих лиц, а также систему учета лиц, получивших доступ к документам, содержащим ноу-хау. Вся документация, в которой содержатся ноу-хау, должна иметь гриф «Коммерческая тайна».

Охрана ноу-хау предполагает также определение основных каналов незаконного разглашения ноу-хау и организацию системы их защиты. В качестве таковых традиционно выделяют: деятельность различных организаций, создаваемых с участием сотрудников, которые являются или были сотрудниками вуза; публикации в отечественных и иностранных изданиях; договоры, связанные с использованием или передачей информации, составляющей ноу-хау; экспонирование на выставках, форумах, презентациях; участие в конференциях, конгрессах, семинарах различного уровня; деятельность работников вуза в качестве сотрудников, консультантов или экспертов в других вузах, организациях; стажировки и иные формы пребывания в лабораториях и иных структурных подразделениях вуза специалистов организаций, в том числе стажеров, студентов и аспирантов других вузов и др.

В качестве ответственных лиц за сохранность ноу-хау могут выступать специальный отдел по защите информации (информационной безопасности, спецотдел) или отдел делопроизводства. За установление режима коммерческой тайны в вузе ответственность несет руководитель (ректор).

Решение о засекречивании той или иной информации в соответствии с перечнем ноу-хау вуза осуществляется отделом по защите информации самостоятельно или по представлению руководителей структурных подразделений вуза, руководителей отдельных научных групп, лабораторий, секций и отделов. При принятии решения о необходимости защиты сведений в режиме коммерческой тайны ректором (проректором) вуза по представлению вышеуказанных лиц с визой декана факультета (руководителя иного обособленного подразделения вуза) и отдела по защите информации издается приказ по вузу об отнесении сведений к ноу-хау с указанием ответственного за проведение мероприятий по охране соответствующих сведений. В качестве такого ответственного лица может быть руководитель структурного подразделения, в рамках которого используются ноу-хау или руководитель научного направления.

Единый учет сведений, отнесенных к ноу-хау вуза, осуществляет отдел по защите информации вуза. Данный отдел также осуществляет учет сведений, являющихся ноу-хау других организаций и охраняемых вузом, в соответствии с заключенными договорами.

В силу ст. 1470 ГК РФ исключительное право на секрет производства, созданный работником вуза в связи с выполнением своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя (служебный секрет производства), принадлежит работодателю – вузу. Гражданин, которому в связи с выполнением своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя стал известен секрет производства, обязан сохранять конфиденциальность полученных сведений до прекращения действия исключительного права на секрет производства.

При заключении трудового контракта работник вуза в силу закона признает права вуза на объекты интеллектуальной собственности, созданные им в связи с выполнением служебных обязанностей или по заданию вуза, в том числе ноу-хау, и обязан сохранять в тайне созданные или полученные ноу-хау.

В случае, когда секрет производства получен при выполнении договора подряда, договора на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ либо по государственному или муниципальному контракту для государственных или муниципальных нужд, исключительное право на такой секрет производства принадлежит подрядчику (исполнителю), если соответствующим договором (государственным или муниципальным контрактом) не предусмотрено иное. В случае, когда секрет производства получен при выполнении работ по договору, заключаемому главным распорядителем или распорядителем бюджетных средств с федеральными государственными учреждениями, исключительное право на такой секрет производства принадлежит подрядчику (исполнителю), если договором не установлено, что это право принадлежит Российской Федерации (ст. 1471 ГК РФ).

Нарушитель исключительного права на секрет производства, в том числе лицо, которое неправомерно получило сведения, составляющие секрет производства, и разгласило или использовало эти сведения, а также лицо, обязанное сохранять конфиденциальность секрета производства, обязано возместить убытки, причиненные нарушением исключительного права на секрет производства, если иная ответственность не предусмотрена законом или договором с этим лицом.



Е. Л. Невзгодина,
канд. юрид. наук, профессор,
заслуженный юрист РФ,
зав. кафедрой гражданского права
Омского государственного университета


ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ
И ПРЕПОДАВАНИЕ КОММЕРЧЕСКОГО
И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОГО ПРАВА
В ЮРИДИЧЕСКИХ ВУЗАХ

Утверждение в двухтысячном году действующего ныне Государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования, предусмотревшего преподавание в юридических вузах и на юридических факультетах университетов двух самостоятельных учебных дисциплин – коммерческого и предпринимательского права в качестве национально-регионального (вузовского) компонента, явилось причиной непрекращающейся полемики, неоднократно выносимой на обсуждение научно-практических конференций и нашедшей свое отражение в ряде публикаций в периодической печати. В основном проблемы возникают при определении содержания соответствующих учебных программ.

Прежде всего, следует отметить, что в условиях складывающейся в современной России рыночной экономики целесообразность, актуальность углубленного изучения правового регулирования предпринимательства, коммерции, в том числе в рамках отдельных от гражданского права учебных дисциплин, не подвергается сомнению ни одним из авторов, уделяющих внимание обозначенной проблеме. Дискуссия же развернулась по вопросам, касающимся предмета и, соответственно, разграничения предпринимательского и коммерческого права, оправданности выделения и того, и другого, соотношения их с гражданским правом, возможности констатации появления самостоятельных отраслей права - коммерческого и предпринимательского либо тех же самостоятельных отраслей законодательства. По этим вопросам высказываются самые различные, в том числе полярные суждения.

Анализ содержания Государственного образовательного стандарта в части определения в нем предмета коммерческого и предпринимательского права как учебных дисциплин позволяет сделать вывод о том, что первопричиной дискуссии является не подчиняющийся никаким законам логики, представляющийся совершенно случайным перечень в нем вопросов, подлежащих изучению по курсам коммерческого и предпринимательского права. Содержание этих курсов не позволяет определить сколько-нибудь единый, научный подход к определению критериев разграничения коммерческого и предпринимательского права.

В самом деле, вопросы, касающиеся правового статуса предпринимателя и организационно-правовых форм предпринимательской деятельности, подлежащие изучению, согласно Госстандару, в рамках предпринимательского права, только искусственно можно отграничить от вопросов, связанных с субъектами коммерческой деятельности и правовым обеспечением развития товарного рынка, включенных в предмет изучения коммерческого права.

То же самое можно отнести и к государственному контролю за осуществлением предпринимательской деятельности, охране и защите прав и интересов предпринимателей (предпринимательское право), государственному контролю за соблюдением правил коммерческой деятельности и защите от неправомерных действий контролирующих органов (кстати, без указания объекта защиты, – надо думать, что речь идет всё-таки о защите опять же предпринимателей, их прав и интересов) – в рамках коммерческого права.

Более того, ряд вопросов, включенных в перечень подлежащих изучению по коммерческому или предпринимательскому праву, сформулирован в Госстандарте в свете действующего гражданского законодательства некорректно или даже непонятно.

В качестве одного из примеров можно указать на «выбор формы предприятия в зависимости от функций в процессе создания и реализации товара» (коммерческое право). Непонятно, что имеется в виду под формой предприятия и вообще под предприятием? Если здесь имеется в виду субъект гражданского права – юридическое лицо, то особо выбирать не приходится – в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации[84] (далее – ГК РФ) есть только три вида таковых в зависимости от вида публично-правового образования-учредителя. Если же речь идет о предприятии как об объекте права (имущественном комплексе – ст. 132 ГК РФ), то выражение «выбор формы предприятия» вообще теряет какой-либо смысл. Невозможно четко ответить и на вопрос о том, о каких функциях предприятия, зависящих от его формы, может идти речь. И ещё. Даже если использовать в данном случае «вульгарное» содержание термина предприятия как любой коммерческой организации, что не прощается студентам уже со второго курса обучения, то и в этом случае непонятно, как же всё-таки зависит выбор формы предприятия (АО, ООО, ОДО, ПК, товарищество, унитарное предприятие) от функций – «в процессе создания и реализации товара».

Столь же непрозрачны многие другие термины, использованные в Госстандарте: «жизненные интересы общества», «сбытовые и сбыто-снабженческие подразделения предприятий» и др. Если «домыслить» содержание Госстандарта и предположить, что под такими подразделениями имеются в виду филиалы и представительства, то, с одной стороны, почему не назвать их «своими словами» – в соответствии с терминологией ГК РФ, а с другой – почему тогда о них говорится только применительно к предприятиям, а не ко всем юридическим лицам в сфере предпринимательской деятельности?

Очевидно, что несовершенство формулировок Госстандарта и перечней вопросов, включенных в предмет изучения по курсам предпринимательского и коммерческого права не могло не породить развернувшейся полемики вокруг указанных учебных курсов. Следует признать и тот факт, что без совершенствования Госстандарта в свете тех критических замечаний, которые высказаны здесь и во многих других материалах, опубликованных в печати, к «общему знаменателю» прийти невозможно. Положение усугубляется и тем, что отсутствует необходимая точность и определенность терминологии. В частности, решение проблемы во многом будет зависеть от того, какой смысл вкладывается в термин «коммерция» и соответственно «коммерческое право», или от того, что следует понимать под хозяйственным правом и его предметом.

Дискуссия будет продолжаться, и в условиях достаточно распространенного в вузах в последние годы и далеко не всегда оправданного дробления факультетов, кафедр, создания искусственных циклов, курсов и спецкурсов, обусловленных подчас конъюнктурными соображениями, стремлением кафедр и преподавателей «тянуть одеяло на себя», представляется безрезультатной.

Обзор юридической литературы по затронутой проблеме свидетельствует о широчайшем спектре имеющихся мнений. Одни авторы полагают, что в реальной действительности нет и не может быть ни коммерческого, ни предпринимательского права, что эти конструкции искусственны, зато было, есть и будет всегда право хозяйственное, поглощающее то и другое. Другие авторы считают, что в учебном расписании должно присутствовать только коммерческое право, включающее в себя в качестве составной части право предпринимательское. Третьи – высказывают прямо противоположное мнение, признавая предпринимательское право и отказывая в праве на существование коммерческому праву. Четвертые полагают, что коммерческое право является частью предпринимательского и в то же время оба представляют собой комплексные отрасли, что уже совсем непонятно.

Аргументируется в литературе и мнение о том, что есть только гражданское право, а коммерческое и предпринимательское право являются его «сборными» правовыми институтами, нормы которых «разбросаны» по всему Гражданскому кодексу.

Ряд авторов используют понятие коммерческое и предпринимательское право применительно к учебной дисциплине как синонимы, другие отождествляют коммерческое право только с торговым. В иных случаях утверждается, что «Предпринимательское право» должно существовать на тех же правах, на которых существует любой спецкурс, например, банковское право, страховое право, или что учебный курс «Коммерческое право» знаменует собой более высокий уровень познания гражданско-правовой материи.

Нет единства взглядов и по вопросу о том, являются ли коммерческое и предпринимательское право самостоятельными отраслями права, подотраслями гражданского права или отраслями законодательства, «химически чистые» или комплексные эти отрасли права или законодательства, следует ли конструировать общую и особенную части коммерческого и предпринимательского права, выделять частное и публичное коммерческое право, а также по ряду других вопросов.

Как уже было отмечено, без уточнения используемой терминологии и оптимизации Государственного образовательного стандарта, дискуссия по любому из обозначенных вопросов будет бесплодной. До тех пор, пока это будет сделано (а учебный процесс не располагает к пассивному ожиданию), представляется возможным исходить из следующего.

1. Любые попытки противопоставить предпринимательское и коммерческое право, принципиально разграничить их как отрасли права или отрасли законодательства (даже комплексные) представляются не имеющими под собой научных оснований и смысла. Термин «коммерция» в современном законодательстве давно утратил свое первозданное значение только в смысле «торговля» и стал синонимом «предпринимательства». Поэтому спор о разнице в понятиях «предпринимательское» и «коммерческое» носит чисто терминологический характер, а дифференциация того и другого права представляется искусственной, чреватой дублированием целого ряда вопросов, составляющих предмет изучения соответствующих учебных дисциплин.

С этих позиций было бы вполне приемлемым оставить в Госстандарте и соответственно в учебном расписании одну из двух учебную дисциплину, увеличив количество часов на её изучение за счет исключения другой и назвав её либо коммерческим, либо предпринимательским правом. Последний вариант («предпринимательское право») представляется всё-таки более удачным, ибо именно он в полной мере соответствует терминологии, используемой в ГК РФ, заявившем в ст. 2 о включении предпринимательской деятельности в предмет гражданско-правового регулирования, и являющемся «ядром» правового регулирования предпринимательских отношений.

Следует отметить, что и в действующем варианте Государственный образовательный стандарт высшего профессионального образования не предусмотрел в императивном порядке включение в учебные планы обеих учебных дисциплин (и даже хотя бы одной из них), включив и предпринимательское, и коммерческое право в перечень общепрофессиональных дисциплин национально-регионального (вузовского) компонента с пометкой, что этот перечень носит рекомендательный характер. То обстоятельство, что практически все юридические вузы включили в учебные планы эти дисциплины, несмотря на их «необязательность», свидетельствует о понимании их значимости и полезности.

2. При всем критическом отношении к действующему Государственному образовательному стандарту высшего профессионального образования (применительно к содержанию учебных дисциплин предпринимательского и коммерческого права) сам факт появления в нем этих дисциплин следует рассматривать как весьма положительный и своевременный. Наличие этих курсов в учебном расписании позволяет увеличить общее количество часов, отведенных на изучение гражданского права. Ведь при любом «раскладе» абсолютное большинство учебного материала по этим учебным дисциплинам отводится изучению соответствующих гражданско-правовых институтов. И в нынешних условиях «бума» гражданского законодательства, его значимости, сложности и фундаментальности, при одновременном падении качества нередко «наспех» издаваемых законов и иных нормативных актов, возможность «на законных основаниях» увеличить объем аудиторной работы со студентами за счет предпринимательского и коммерческого права (конечно же, с «коньюнктурных» позиций цивилиста) можно только приветствовать.

3. Вряд ли следует пытаться «объять необъятное» и включать в предмет изучения предпринимательского (или коммерческого – для тех, кому именно такое название более импонирует) права все аспекты правового регулирования предпринимательской деятельности, тем более, что количество часов, отводимое для изучения соответствующей учебной дисциплины, никогда не позволит это реализовать. Определяя предмет преподавания предпринимательского права, представляется оправданным исходить из того, предпринимательские отношения в основном регулируются гражданским правом, и высшей юридической силой при регулировании этих отношений обладает именно ГК РФ.

4. Соответственно предмет предпринимательского права как учебной дисциплины в основном должен быть сформирован из изучения особенностей правового регулирования предпринимательства, содержащихся в различных нормах ГК РФ, других законов и иных правовых актов. Вопрос о том, что к этому добавить применительно к кругу вопросов, подлежащих изучению по курсу предпринимательского права. Можно было бы в конце концов оставить данный вопрос на усмотрение каждого вуза (что, собственно, сейчас и имеет место, поскольку сегодня каждый юридический вуз фактически имеет свою «уникальную» учебную программу по предпринимательскому и коммерческому праву).

В любом случае представляется очевидной невозможность «втиснуть» в предмет предпринимательского права целый ряд предусмотренных в действующем Госстандарте вопросов, – например, «налогообложение предпринимательской деятельности». Ведь это огромный и сложный пласт налогового права, который должен изучаться в рамках налогового права и, возможно, в рамках спецкурса налогового права. Кстати, спецкурсы могут «отпочковаться» и от предпринимательского права. Так, при наличии у вуза соответствующей возможности такими спецкурсами, чрезвычайно актуальными в настоящее время, могли бы стать «Акционерные общества» или в целом «Субъекты предпринимательства», «Правовое регулирование банкротства», «Рынок ценных бумаг», «Правовое регулирование малого предпринимательства», «Правовое регулирование перевозок грузов», «Биржевое право» и ряд других.

5. В плане изложенного представляется очевидным и тот факт, что предпринимательское (коммерческое) право является весьма полезной, актуальной учебной дисциплиной, но никак не может претендовать на «звание» самостоятельной (всё равно – «стерильно чистой» или комплексной) отрасли права или отрасли законодательства (если, конечно, исходить из классических критериев той и другой, а не конструировать их искусственно).



А. И. Пожитков,
аспирант Института
государств и права РАН


УЧАСТИЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В БОЛОНСКОМ ПРОЦЕССЕ

Одним из направлений современных российских реформ является реформа образования, в рамках которой проводится реформа высшего образования. Важной частью этих реформ является участие Российской Федерации в т.н. «Болонском процессе».

Болонский процесс – это процесс сближения и гармонизации систем образования стран Европы с целью создания единого европейского пространства высшего образования. Его начало можно отнести ещё к середине 1970-х годов, когда Советом министров ЕС была принята Резолюция о первой программе сотрудничества в сфере образования. 25 мая 1998 года министры образования 4 европейских стран – Великобритании, Германии, Италии и Франции подписали в Сорбонском Университете в Париже т.н. «Сорбонскую объединенную декларацию», где было заявлено стремление стран-участников к установлению международного признания европейского высшего образования, а также студенческой мобильности для приобщения к знаниям разных стран. Официальной же датой начала процесса принято считать 19 июня 1999 года, когда в г. Болонья в Италии на специальной конференции министры образования 29 европейских государств приняли декларацию «О Зоне европейского высшего образования» или «Болонскую декларацию»[85]. На сегодняшний день участниками Болонской декларации являются 46 стран. Россия является членом этой декларации с 19 сентября 2003 года. Основными целями Болонской декларации являются: а) принятие легко понимаемых и сопоставимых образовательных степеней, приложений к диплому (Diploma Supplement), для обеспечения возможностей трудоустройства выпускников вузов, а также повышения конкурентоспособности европейской системы высшего образования; б) принятие системы, которая, в основном (курсив мой – А.П.), использует два уровня образования: достепенного и послестепенного; в) внедрение системы единиц (или зачетных единиц, наподобие ECTS[86]), то есть перезачетов трудоемкости для студентов и преподавателей, накапливаемых в течение всей учебы человека; г) способствование академической мобильности студентов и преподавателей для учебы и научных исследований; д) создание единой системы критериев и методик оценки качества высшего образования и е) развитие межуниверситетского сотрудничества в целях создания совместных программ обучения и учебных планов, проведения научных исследований. В России эти положения нашли свое отражение в Федеральной целевой программе развития образования на 2006–2010 гг., принятой Правительством РФ в 2005 году[87].

Необходимо отметить, что Болонская декларация не является источником Европейского права в смысле Договора о Европейском союзе 1992 года (далее – «Маастрихтское соглашение»). В соответствии с европейским регулированием, образование вообще, а высшее образование в частности, не являются предметом общеевропейского регулирования. Правила статьи 149 Маастрихтского соглашения содержат положения о том, что Евросоюз лишь должен вносить вклад в развитие качества образования путем способствования взаимодействию между странами-членами ЕС. Именно это является одной из причин, по которой европейские правоведы критикуют принятие Болонской декларации. По их словам, Европейская комиссия (высший орган исполнительной власти ЕС), формально не имеющая права принять решение о введении политики сближения в области образования, запустила параллельный процесс, вне формальных нормотворческих рамок ЕС. Это, в свою очередь, создало риск того, что изменения в области образования могут «выпасть» и перестать соответствовать требованиям права ЕС, а также общей системе деятельности органов власти ЕС. Ввиду того, что положения Болонской декларации не являются юридически-обязательными, отсутствует механизм координации внедрения этих систем на национальном уровне.

Важно также отметить, что в отношении этой декларации граждане ЕС не имеют прав, предусмотренных в отношении обязательных норм европейского права. Кроме того, отсутствует система демократического контроля над нововведениями в области образования. Реформы в области образования, которые проводят правительства европейских стран, иногда приводят к противостоянию со стороны студентов, а также преподавателей, как это было в Греции в 2002–2003, а также в 2006–2007 гг. и 2007 годах во Франции. Следствием этого является то, что некоторые высшие учебные заведения, например, престижные grand écoles во Франции, до сих пор не перешли на двух уровневое образование[88].

В связи с образовательными реформами в Европе, Европейский Союз также запустил т.н. «Лиссабонский процесс», который является процессом по созданию «самой конкурентоспособной … экономики в мире, базирующейся на знаниях, обладающей способностью дальнейшего роста, создания новых …. рабочих мест, а также улучшение общественного единства»[89]. Это решение было принято на заседании Европейского Совета (состоящего из глав европейских государств-членов ЕС) и было зафиксировано в итоговом документе встречи. Данное решение совета является обязательным к исполнению и его реализация членами ЕС, координируется со стороны Совета по Образованию (состоящего из министров образования стран-членов ЕС). При этом, поскольку органы власти ЕС имеют весьма ограниченные полномочия в области влияния на политику в области образования стран-членов ЕС, была выбрана формулировка – «использование открытого метода координации». Необходимо также отметить, что Лиссабонский процесс, в отличие от Болонского процесса, имеет четко выраженную экономическую направленность (последний видится как процесс имеющий социальную направленность и способствующий развитию знаний для общественного блага)[90]. Его участниками являются скорее органы государственной власти как самого ЕС, так и стран-членов, а не высшие учебные заведения, преподавательский состав и студенты (обладающие большими академическими свободами и правом самоуправления). Стратегическая цель, поставленная перед ЕС на встрече в Лиссабоне, должна быть реализована к 2010 году. Важно отметить, что как многие другие тенденции в ЕС, реформа образования становилась долгие годы (фактически с 1970-ых годов). Это относится как к применению двухуровневой системы высшего образования, образовательных кредитов ECTS, так и к возможности академической мобильности в рамках Европы (а также некоторых других стран, например, США).

В настоящий момент в Российской Федерации в развитие Федеральной целевой программы принят План мероприятий по реализации положений Болонской декларации в системе высшего профессионального образования Российской Федерации на 2005–2010 годы[91] (далее – План мероприятий). Обозначенные в Плане мероприятий в целом соответствуют задачам, поставленным в Болонской декларации.

Хотя ни одна из поставленных целей в Плане мероприятий пока полностью не выполнена и сроки их выполнения сдвинуты, первые шаги на этом пути уже сделаны. Так, 27 октября 2007 года вступили в силу поправки кФедеральному закону «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»[92] (далее – «Закон о высшем образовании»), касающиеся введения в России двухуровневой системы высшего образования. Закон предусматривает следующие нормативные сроки для освоения программ высшего образования – для получения степени бакалавр требуется 4 года, для получения степени специалиста – 5 лет, для получения степени магистра – 2 года, при условии получения степени бакалавра. Получение нескольких степеней образования, за исключением степени магистра при наличии степени бакалавра, будет считаться получением второго высшего образования (ранее вторым высшим образованием считалось получение образования той же ступени, которая уже была у лица). Поправки вступили в силу с 27 октября 2007 года и до 1 сентября 2009 года Закон о высшем образовании будет действовать в переходном режиме, когда студенты будут доучиваться по тем образовательным программам, которые действовали на дату их поступления в высшее учебное заведение. В образовательном сообществе существуют опасения, что такие поправки приведут, во-первых, к сокращению высокообразованных кадров по причине увеличения количества лиц с дипломами бакалавров, во-вторых, приведут к тому, что получение высшего образования уровня специалиста и магистра станет доступно лишь состоятельным гражданам (ввиду того, что государственное финансирование будет распространяться в основном на бакалавриаты). Представляется, что такие выводы преждевременны, так как для них необходимо, во-первых, ознакомление с соответствующими образовательными стандартами (а для этого – их принятие), рассчитанными на все три образовательных уровня, во-вторых, необходима оценка реакции «рынка труда». Не надо забывать, что европейская реформа образования направлена на создание новых рабочих мест и улучшения качества жизни, а не на падение уровня знаний молодежи. Например, в Европе лишь Швейцария ввела систему «бакалавриат+магистратура» для медицинского образования, тогда как все остальные страны требуют более длительного обучения для того, чтобы быть допущенным к медицинской практике[93]. В данной связи также интересно отметить, что степень бакалавра с первых дней принятия Закона об образовании[94] считалась степенью высшего образования, что специально повторялось в статье 6 этого закона несколько раз. При этом Министерство образования РФ дополнительно разъясняло, что степень бакалавра является степенью полноценного высшего образования (для целей поступления в аспирантуру, а также для целей занятия должности судьи)[95].

В соответствии с Планом мероприятий в Российской Федерации также проводится эксперимент в отношении использования зачетных единиц в учебном процессе. За основу была взята европейская система ECTS. Этот инструмент направлен на обеспечение прозрачности, сравнимости объема изученного материала и, соответственно, возможности академического признания квалификаций и компетенций студентов и преподавателей. Сопоставимость учебных планов ВУЗов позволяет студентам выбирать программы, соответствующие получаемой ими квалификации, которые, при условии их успешного завершения, засчитываются как пройденный материал в своем учебном заведении. Использование таких единиц является одной из наиболее технически и содержательно сложных задач в рамках Болонского процесса (дополнительно должен рассматриваться вопрос о соотношении оценок знаний студентов в ЕС и РФ).

Вопросы использования Европейского приложения к диплому, повышение академической мобильности, а также международного сотрудничества непосредственно связаны на государственном уровне с вопросом финансирования. Ведь на ряду с решением вопросов об органах, выдающих приложения к дипломам (соответственно – государство или учебное заведение), возможности зачета обучения за рубежом, а также договоренностей об академических визитах с принимающей стороной, необходимо решить глобальный вопрос выделения на эти цели денежные средства. Если существует бесплатное высшее образование, то оно должно распространяться на все его составляющие, а обмен опытом и знаниями с зарубежными коллегами занимает здесь важное место. На данный момент эти цели Болонского процесса во многом реализуются на уровне отдельных ВУЗов с привлечением частного капитала.

Для устранения этих и других «подводных камней» государство должно принимать меры, в т.ч. правовые и организационные. Министерству образования и науки РФ необходимо следовать срокам по реализации Болонского процесса в РФ, обозначенным в Плане мероприятий. В частности, необходимо завершить обновление государственных образовательных стандартов (в рамках федеральных компонентов и координации региональных компонентов), также необходимо назначить национального и регионального координатора по Болонскому процессу, которые будут проводить в вопросах болонских преобразований согласованную политику на уровне государственного регулирования образовательной реформы, а также рекомендаций, предоставляемых высшим учебным заведениям. Необходимо также пользоваться опытом коллег из ЕС, которые уже смогли идентифицировать и начать преодолевать препятствия на пути реализации положений Болонской декларации.



М. В. Радченко,
канд. юрид. наук, доцент кафедры
гражданского права и процесса ЮУрГУ


ГУМАНИТАРНАЯ ЦЕННОСТЬ И ПРОБЛЕМЫ
ВЫСШЕГО ЮРИДИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Вступление человеческого общества в XXI век совпало с активным развитием антропогенной цивилизации, формированием постиндустриального информационного общества, в котором исключительно Человек есть высшая социокультурная ценность. Именно человеческий индивидуум является ядром саморазвития, самоусовершенствования всего общества. Первостепенное значение в век информационно–коммуника-тивной культуры имеет гуманитарная и гуманистическая направленность человеческой деятельности, гуманность волевых действий и социальных отношений между людьми. Не менее важным представляется уяснение сущности и гуманитарной роли юридического знания в современном обществе, равно как и социального статуса юриста в качестве носителя гуманистических ценностей идеального правового общества. Если ранее в космогенной цивилизации (традиционное общество) и техногенной цивилизации (индустриальное общество) знание материализовалось и являлось инструментом стандартизации и унификации человеческого труда и человеческой личности в качестве предсказуемого человека, действующего исключительно в рамках отведенной ему социальной роли и сословного предназначения, то во «внучатом» антропогенном информационном обществе третьей волны знание превращается в высокую технологию, предполагающую некую диспозитивность в отношениях «человек – общество», а также «человек – производство».

Особое значение для формирования правосознания человеческого общества, для организации правовой культуры как необходимого компонента социального прогресса имеет юридическое образование. Под влиянием юридического образования, а также продвижения современных правовых идей и гуманитарных ценностей, общественное сознание в России продвигается в сторону признания идеи правового государства, законности, правопорядка как элементов развития правовой культуры. Именно развитие юридического образования способствует формированию «социальной прослойки» юристов, овладевших необходимыми знаниями и способных к подготовке и реализации ряда реформ в политико-правовой системе России.

Для того, чтобы рассмотреть отдельные проблемы юридического образования в системе высшего профессионального образования Российской Федерации, необходимо развенчать определенные легенды о целесообразности подготовки юристов в нашей стране, которые стали стереотипными и в значительной степени критикуемыми не только на страницах юридической периодики, но и в публицистических изданиях.

Первое заблуждение – «нам не нужны юристы в таком количестве». Действительно, в ситуации ранее существовавшего бюджетного финансирования подготовки тех или иных специалистов с высшим образованием необходимого профиля, систем последующих распределений и отработок в качестве молодых специалистов, определенных льгот для них, количественный уровень подготовки специалистов с высшим образованием и профиль такого обучения строго нормировался с учетом потребностей народного хозяйства. Однако подобная система не спасала наше общество от просчетов, связанных с перепроизводством одних специалистов, преимущественно в технической сфере, и резкой нехваткой в других областях человеческой деятельности. Сейчас в большей степени профессиональную направленность подготовки диктует рынок, который без сомнения прореагирует на несоответствие количественного уровня квалифицированных юридических кадров и потребности в них. Однако в настоящее время в реальности такого перепроизводства не наблюдается.

Становление рыночных отношений невозможно без привлечения большого количества грамотных юридических кадров. Хорошо успевающие студенты-юристы уже примерно с третьего-четвертого курсов занимаются практической деятельностью, а к моменту окончания вуза имеют достаточно высокооплачиваемую работу. Оговорюсь, речь идет преимущественно о хорошо успевающих студентах дневной формы обучения, а также об амбициозных, нашедших свое место в жизни специалистах, имеющих два, а то и три высших образования. К примеру, очень привлекателен тандем экономического и юридического образования. Что же касается статистических данных с бирж труда о лицах, зарегистрированных в качестве ищущих работу по специальности – юрист, то в первую очередь необходимо отбросить «профессионалов» со средним специальным образованием, не готовых к юридической деятельности в современных жестких условиях рыночной экономики.

Рынок стал более требователен именно к специалистам высокого уровня, и корить его за то, что он не трудоустраивает всех без исключения, – нельзя. Подобную ситуацию стоит приветствовать в гораздо большей степени, чем потворствовать совсем необоснованной завышенной личностной самооценке, предопределяемой исключительно наличием диплома о высшем образовании. Можно указать на то, что своеобразная фетишизация диплома о высшем образовании и предопределила устойчивый теневой рынок продаж дипломов – подделок о высшем образовании.

Не менее серьезная проблема заключается в полном отсутствии какого-либо контроля за уровнем знаний «постдипломного» специалиста – юриста. За исключением редких профессиональных юридических сфер контроль за профессиональными знаниями юристов на протяжении всей их деятельности не осуществляется, и здесь закладываются предпосылки последующего возможного конфликта между достаточно высоким уровнем подготовки специалистов и мало чувствительным к низкому юридическому профессионализму обывательским сознанием. Можно заметить, насколько общество непримиримо к ошибкам медицинских работников и как лояльно-смиренно относится к юридическим просчетам.

Второе заблуждение как некая противоположность первому: профессия юриста должна стать массовой и каждый найдет себе юридическое дело по душе. Родители абитуриентов, откровенно отстающих по математике и плохо разбирающихся в физике, пребывают в сладком заблуждении, что их ребенок гуманитарий, а значит, юриспруденцию уж как-нибудь освоит. Но это не так. Юридическая профессия в течение многих веков и даже тысячелетий, как представляется, имеет следующие черты. Во-первых, она остается элитарной и предъявляет не только образовательные – приобретенные, но и врожденные требования к претендентам на эту профессию: они должны иметь наклонность логично мыслить, четко и убедительно излагать свои умозаключения, иметь способности к публичному общению, да просто быть людьми психологически экстравертного типа с природными коммуникативными данными, принадлежащими к системе «человек – человек». Во-вторых, профессия юриста обладает неизбывной гуманитарной ценностью, и по мере развития и самоусовершенствования человека как личности, у него и может возникнуть потребность стать юристом. И такого «юриста не со школьной скамьи» будет отличать осознанный профессиональный выбор, богатый жизненный опыт, знание людей, хорошее использование интуитивных способностей и всех остальных свойств человеческой личности, развивающихся и углубляющихся в процессе жизни.

По этой причине в юридической специальности, как ни в какой иной, должен быть приток специалистов, изучающих юриспруденцию как вторую и последующие профессии своей жизни. Откуда в нас такая уверенность, что именно 17 лет и есть тот возраст, когда нужно раз и навсегда выбирать дело всей своей жизни? С советских времен бесплатного образования и возрастного ценза его получения?

Третье заблуждение состоит в безапелляционном утверждении, что всякая юридическая консультация всегда во благо. Через средства массовой информации активно доносятся призывы о том, что в настоящее время каждый должен при наличии жизненно важных, денежноемких юридических действий проконсультироваться с юристом. В самой формулировке такого призыва нет никакой крамолы. Действительно, профессиональный юридический совет необходим. Однако проблемы могут возникнуть в том, насколько юридический консультант, получивший оплату за свою работу, будет нести неблагоприятные имущественные последствия за свои недальновидные рекомендации. В подавляющем большинстве случаев такие консультации оказываются юристом в устной форме. Форма дачи юридических советов законодательно не определена. Клиент, порой, даже фамилии юриста, который дал ему неграмотный совет, не может вспомнить, не говоря о том, что у него отсутствуют доказательства содержания таких непрофессиональных рекомендаций.

В серьезных ситуациях решающее значение будет иметь и неангажированность консультирующего юриста, то, насколько непредвзятым будет его мнение. К сожалению, практика правоприменения все больше склоняется к необходимости даже не для профессиональных субъектов гражданского оборота четко знать свои права, обязанности, а также правовые последствия совершаемых сделок. Банки уговаривают взять деньги у них в долг, профессионально скрывая истинные размеры процентов. Предлагая залог недвижимости как один из инструментов ипотечного кредитования, оформляя его, используют интеллектуальный потенциал всего юридического отдела, но чаще – вышестоящего банка, а заемщик, ранее в силу закона контактирующий с нотариусом, теперь может лишь настаивать на нотариальном удостоверении сделки, потому как такое удостоверение теперь не является обязательным. Не будучи профессиональным субъектом гражданского оборота, гражданин без юридического образования и знать не будет, что если хотя бы одна из сторон сделки настаивает на ее нотариальном удостоверении, то оно должно состояться. Проблема обращения взыскания на заложенную недвижимость жилого назначения остро встанет уже через несколько лет. Опыт чужих стран это доказывает. И вот тогда проблема компетентного, независимого и действительно желающего помочь юриста, получающего свое вознаграждение за качественно сделанную именно юридическую работу, а не свою долю комиссионных, встанет особенно остро. Решение такой проблемы, как представляется, возможно путем создания саморегулируемых независимых юридических сообществ, члены которых регулярно повышали бы свою юридическую квалификацию в соответствии с программами последипломного юридического образования, предусматривающими углубленные юридические знания в отдельных отраслях экономики, финансов и иных сферах жизнедеятельности гражданского общества.

Так что грамотные юристы – миссионеры и проводники гуманистического мировоззрения нашей стране еще понадобятся, и в достаточно большом количестве.



Л. В. Санникова,
д-р юрид. наук, старший научный сотрудник
Института государства и права РАН


ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ДОГОВОРА
ВОЗМЕЗДНОГО ОКАЗАНИЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УСЛУГ
ПО РОССИЙСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

Экономические реформы, проводимые в России в последние десятилетия, обусловили коренные изменения в системе российского образования. Наряду с государственными и муниципальными образовательными учреждениями появились частные образовательные учреждения. Их отношения с заказчиками образовательных услуг строятся на основе равенства, автономии воли и имущественной самостоятельности сторон. Именно характер отношений, складывающихся между частными образовательными учреждениями и заказчиками образовательных услуг, определил их договорную природу.

В советский период отношения между учебными заведениями и обучающимися (их родителями или законными представителями) квалифицировались преимущественно как административно-правовые. Основанием их возникновения являлся административный акт – приказ о зачислении лица. Права и обязанности участников образовательных правоотношений устанавливались в соответствующих нормативно-правовых актах (Основах законодательства о народном образовании, уставах и положениях об отдельных видах учебных заведений, утверждаемых Советом Министров СССР)[96].

Одним из важнейших признаков административно-правовой природы образовательных отношений того периода являлось бюджетное финансирование учебных заведений. Следует отметить, что обучение в отдельных видах учебных заведений предполагало внесение определенной платы обучающимися (или их родителями, законными представителями). Такая плата предусматривалась, например, в детских музыкальных школах и др. Однако это не имело принципиального значения для определения правовой природы образовательных правоотношений.

Частные образовательные учреждения, появившиеся в России в 90-х годах прошлого века, финансировались преимущественно за счет средств, взимаемых в виде платы за оказание образовательных услуг. Соответственно существенно возросла имущественная составляющая образовательных отношений. В связи с этим возникла потребность в применении такого универсального правового механизма регулирования имущественных отношений между равноправными субъектами как договор.

Однако значение договора об оказании образовательных услуг нельзя сводить лишь к регулированию имущественных отношений, складывающихся при оказании образовательных услуг. Заключение договора между образовательным учреждением и обучающимся способствует демократизации образовательной системы в целом, что в свою очередь позволяет гражданам более полно реализовывать свое конституционное право на получение образования.

При заключении договора вместо диктата со стороны образовательного учреждения потребитель образовательных услуг получает определенную свободу в выборе контрагента, возможность участия в определении содержания образовательных услуг.

В настоящее время договор между образовательным учреждением и обучающимся (его родителем или законным представителем) заключается только при оказании образовательных услуг на возмездной основе. При этом платные образовательные услуги вправе оказывать как государственные и муниципальные, так и частные образовательные учреждения. Платные образовательные услуги в соответствии со ст. 45 Закона РФ «Об образовании»[97] могут оказываться государственными и муниципальными образовательными учреждениями как дополнительные по отношению к образовательной деятельности, финансируемой за счет средств бюджета. Негосударственные образовательные учреждения вправе оказывать платные образовательные услуги и в пределах государственных образовательных стандартов (ст. 46 Закона РФ «Об образовании»).

Договор возмездного оказания образовательных услуг не получил специальной правовой регламентации ни в Законе РФ «Об образовании», ни в ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»[98]. Данный пробел частично восполняется в Правилах оказания платных образовательных услуг, утвержденных постановлением Правительства РФ от 5 июля 2001 г. № 505[99].

Согласно п. 14 указанных Правил договор заключается в письменной форме и должен содержать сведения об исполнителе и потребителе образовательных услуг, сроки оказания услуг, уровень и направленность основных и дополнительных образовательных программ, перечень (виды) образовательных услуг, их стоимость и порядок оплаты, а также другие необходимые сведения, связанные со спецификой оказываемых образовательных услуг. Положения указанных Правил конкретизируются в Методических рекомендациях по заключению договоров для оказания платных образовательных услуг в сфере образования[100], в приложении к которым содержится примерная форма договора на оказание платных образовательных услуг.

На договор возмездного оказания образовательных услуг правила главы 39 ГК РФ[101] «Возмездное оказание услуг» распространяются в силу прямого указания в п. 2 ст. 779 ГК РФ на услуги по обучению, хотя в законодательстве об образовании и в правовой литературе используется преимущественно термин «образовательные услуги».

К договорам возмездного оказания образовательных услуг применимы и правила главы I «Общие положения» Закона РФ «О защите прав потребителей»[102]. Наиболее принципиальное значение для потребителей образовательных услуг, в качестве которых выступают обучающиеся, имеет право на информацию об исполнителе и об услугах Информация об исполнителе включает в себя сведения о фирменном наименовании (наименовании), месте нахождения и режиме работе. Потребитель должен быть также информирован о номере лицензии и(или) номере свидетельства о государственной аккредитации, сроках действия лицензии или свидетельства, а также об органах, выдавших их. Согласно ст. 10 Закона РФ «О защите прав потребителя» потребителю должна быть представлена необходимая и достоверная информация об оказываемых образовательных услугах.

При нарушении своих прав потребители образовательных услуг вправе требовать компенсации морального вреда (ст. 15 Закона РФ
«О защите прав потребителей»), а также воспользоваться своим правом выбора места предъявления иска и освобождения от уплаты госпошлины (п. 2 ст. 17 Закона РФ «О защите прав потребителей»).

Вместе с тем, специфика отношений по оказанию образовательных услуг обусловливает невозможность применения к договорам возмездного оказания образовательных услуг последствий нарушения, предусмотренных в главе III«Защита прав потребителей при выполнении работ (оказании услуг)» Закона РФ «О защите прав потребителей». В силу ст. 39 «Регулирование оказания отдельных видов услуг» данного закона последствия нарушения условий договоров об оказании отдельных видов услуг, если такие договоры по своему характеру не подпадают под действие настоящей главы, определяются законом.

По договору возмездного оказания образовательных услуг одна сторона – образовательное учреждение (исполнитель) обязуется оказать образовательные услуги другой стороне (заказчику) или указанному им лицу, а заказчик обязуется оплатить эти услуги.

Договор возмездного оказания услуг является консенсуальным, возмездным, публичным. Он может быть как двусторонним, так и договором в пользу третьего лица.

Возмездность является существенным признаком данного договора, что находит свое отражение в его наименовании. В ст. 423 ГК РФ «Возмездный и безвозмездный договоры» не содержится указания на то, от кого именно должна поступить плата или иное встречное предоставление. По мнению ряда ученых (В.А. Белова, А.В. Тихомирова, В.В. Кваниной) договор оказания услуг может считаться возмездным и в том случае, если деньги за оказанные услуги поступают из бюджета, а не от контрагента по договору. Такое понимание возмездности не противоречит буквальному толкованию нормы ст. 423 ГК РФ. Однако оно противоречит доктринальному толкованию. Большинство цивилистов при определении возмездности указывают, что обязанность по встречному предоставлению возлагается на контрагента по договору[103]. Поэтому в определении договора возмездного оказания образовательных услуг указывается на обязанность заказчика оплатить образовательные услуги.

Двусторонний характер договора возмездного оказания образовательных услуг не вызывает сомнений, если его участниками являются исполнитель образовательной услуги и обучающийся. В качестве исполнителя образовательных услуг могут выступать государственные и негосударственные образовательные организации, а также индивидуальные предприниматели. Обучающимся в силу специфики образовательной услуги может быть только физическое лицо. Причем обучающийся может быть как несовершеннолетним (в возрасте от 14 до 18 лет), так и совершеннолетним.

Довольно распространена на практике ситуация, когда образовательные услуги оплачиваются не обучающимся, а его родителями (законными представителями), работодателем или иными лицами, которые выступают стороной в договоре. В связи с этим возникает вопрос о правовой природе договора возмездного оказания образовательных услуг.

В Методических рекомендациях по заключению договоров для оказания платных образовательных услуг в сфере образования (письмо Министерства образования РФ от 1 октября 2002 г. № 31ю-31нн-40/31-09) такой договор признается трехсторонним. С этим не согласна В.В. Кванина, так как по ее мнению «целью договора … является оказание образовательных услуг обучающемуся – потребителю, заказчик лишь оплачивает обучение»[104]. Она квалифицирует данный договор как договор в пользу третьего лица – обучающегося. Аналогичную позицию занимает и А.В. Белозеров[105].

Трудности с применением конструкции договора в пользу третьего лица к отношениям возмездного оказания образовательных услуг заключаются в том, что данная конструкция не предполагает возложение обязанностей на третье лицо (ст. 430 ГК РФ). Договор возмездного оказания образовательных услуг не может быть исполнен без оказания содействия со стороны обучающегося. Однако если обучающийся является несовершеннолетним, то обязанности по обеспечению выполнения ребенком учебного плана и прохождения им аттестации следует возложить на заказчика услуг – родителей (или законных представителей) несовершеннолетних.

Иная ситуация возникает с совершеннолетним обучающимся. Противоречило бы здравому смыслу заключение договора возмездного оказания образовательных услуг без выражения намерения совершеннолетним обучающимся воспользоваться своим правом, что допускается в п. 2 ст. 430 ГК РФ. Поэтому в законодательстве об образовании целесообразно установить правило о возможности заключения договора возмездного оказания образовательных услуг в пользу совершеннолетнего обучающегося только с его письменного согласия. Выражая свое согласие на заключение договора, обучающийся тем самым принимает на себя обязанности по освоению образовательной программы.

Публичный характер договора возмездного оказания образовательных услуг вытекает из п.13 Правил оказания платных образовательных услуг, в котором предусматривается обязанность исполнителя заключить договор при наличии возможности оказать запрашиваемую потребителем образовательную услугу. Он также не вправе оказывать предпочтение одному потребителю перед другим в отношении заключения договора, кроме случаев, предусмотренных законом и иными нормативными правовыми актами. В п. 13 указанных Правил воспроизводятся положения ст. 426 ГК РФ «Публичный договор».

Несмотря на это, вопрос об отнесении договора возмездного оказания образовательных услуг к числу публичных договоров является дискуссионным. Так, Л.М. Волчанская считает, что договор возмездного оказания образовательных услуг не может считаться публичным по двум причинам. Во-первых, он заключается некоммерческой организацией – образовательным учреждением, а в ст. 426 ГК РФ в качестве субъекта, обязанного заключить договор, указывается только коммерческая организация. Во-вторых, в сфере среднего и высшего профессионального образования договор заключается не с любым обратившимся, а с тем лицом, который успешно выдержал вступительные экзамены и прошел по конкурсу.

С первым аргументом трудно не согласиться, так как очевидно, что субъектный состав публичного договора, установленный в ст.426 ГК РФ, не совпадает с субъектным составом договора возмездного оказания образовательных услуг. Вместе с тем, в правовой литературе предлагается решить данную проблему, изменив норму ст. 426 ГК РФ путем расширения субъектного состава публичного договора за счет включения в него наряду с коммерческими организациями и некоммерческих организаций[106].

Наличие конкурса при поступлении в высшие и средние профессиональные образовательные учреждения не отрицает публичный характер рассматриваемого договора, в силу п. 1 ст. 426 ГК РФ для лица обязанного заключить публичный договор допускается возможность оказывать предпочтение в случаях, предусмотренных законом и иными правовыми актами.

Признание на законодательном уровне договора возмездного оказания образовательных услуг публичным договором позволит потребителю образовательных услуг при необоснованном отказе образовательного учреждения от заключения договора обратиться в суд с требованием о понуждении образовательного учреждения заключить договор с потребителем (п. 4 ст. 445 ГК РФ). Перспектива выяснения в суде обоснованности отказа в приеме в образовательное учреждение может повлиять на недобросовестных руководителей образовательных учреждений и снизить количество необоснованных отказов, в том числе и связанных с вымогательством денежных средств.

Заключается договор возмездного оказания образовательных услуг в соответствии с гражданским законодательством, но с особенностями, установленными в законодательстве об образовании.

Заявление обучающегося (его родителей или законных представителей) о приеме в образовательное учреждение можно рассматривать как оферту. Помимо заявления требуется также предоставление иных документов: свидетельства о рождении или паспорта, справки о состоянии здоровья лица, поступающего в образовательное учреждение. Во избежание злоупотреблений необходимо установить в законе исчерпывающий перечень документов, которые образовательное учреждение вправе требовать при поступлении в образовательное учреждение.

Прием в образовательные учреждения среднего профессионального, высшего профессионального и послевузовского профессионального образования осуществляется на конкурсной основе. Успешное прохождение конкурса является основанием для зачисления гражданина в образовательное учреждение.

Вызывает обеспокоенность введение в образовательных учреждениях общего и начального профессионального образования тестирования и иных форм отбора поступающих, не предусмотренных действующим законодательством. Установление чрезмерных барьеров при поступлении в образовательные учреждения ведет к нарушению права граждан на равный доступ к образованию и является коррупциогенным фактором.

Закрепленное в действующем законодательстве требование о недопустимости нарушения прав граждан при приеме в образовательные учреждения (п. 2 ст. 16 Закона РФ «Об образовании») обеспечивает только права граждан, проживающих на определенной территории, т.е. закрепленных по территориальному признаку за конкретным образовательным учреждением. Однако территориальный принцип финансирования образовательных учреждений предполагается заменить подушевым финансированием, т.е. финансированием образовательного учреждения в зависимости от количества учащихся. В новых условиях правило п. 2 ст. 16 Закона РФ «Об образовании» утратит свое значение.

В связи с этим необходимо законодательно установить общий запрет на проведение тестирования (и иных форм отбора) при зачислении в государственные и муниципальные образовательные учреждения на ступени общего и начального профессионального образования, за исключением образовательных учреждений, перечень которых определялся бы Правительством РФ.

Приказ о зачислении гражданина в образовательное учреждение можно рассматривать в качестве акцепта.

В п. 13 Методических рекомендациях по заключению договоров для оказания платных образовательных услуг в сфере образования устанавливается, что договор заключается в письменной форме. Как следует из текста указанных рекомендаций и приложения к ним, имеется в виду заключение договора в форме единого документа, подписанного обеими сторонами. Так как договор возмездного оказания образовательных услуг является договором присоединения, то его стандартный формуляр разрабатывается образовательными учреждениями на основе примерных форм, рекомендованных Министерством образования РФ (см., например, Приложение к Методическим рекомендациям по заключению договоров для оказания платных образовательных услуг в сфере образования, Примерная форма договора на оказание платных образовательных услуг в сфере профессионального образования[107]). При этом обязанности образовательного учреждения и его ответственность за их невыполнение регламентируется, как правило, в самом общем виде.

В связи с этим желательно издание Правительством РФ типовых договоров возмездного оказания образовательных услуг для каждого типа образовательного учреждения (дошкольного, общеобразовательного, начального, среднего, высшего и послевузовского профессионального образования) согласно п. 4. ст. 426 ГК РФ.

Единственным существенным условием рассматриваемого договора является его предмет – оказание образовательных услуг. Определение образовательных услуг в законодательстве отсутствует. В правовой литературе по данному вопросу высказано достаточно много различных суждений.

В.М. Сырых раскрывает понятие образовательных услуг довольно узко. По его мнению, «образовательные услуги не ставят своей целью освоение всей образовательной программы и не завершаются итоговой аттестацией и выдачей документа о соответствующем образовании и(или) квалификации»[108]. Данное утверждение справедливо только в отношении платных образовательных услуг, оказываемых государственными и муниципальными образовательными учреждениями. В соответствии со ст. 45 Закона РФ «Об образовании» они могут оказываться данными учреждениями лишь как дополнительные по отношению к образовательной деятельности, финансируемой за счет средств бюджета. Негосударственные образовательные учреждения вправе оказывать платные образовательные услуги и в пределах государственных образовательных стандартов (ст. 46 Закона РФ «Об образовании»).

Кроме того, в Методических рекомендациях по заключению договоров для оказания платных образовательных услуг в сфере образования образовательная деятельность определяется как услуги, предоставляемые в пределах государственных образовательных стандартов, а дополнительные образовательные услуги – как услуги, не предусмотренные соответствующими образовательными программами и государственными образовательными стандартами.

Следовательно, в законодательстве об образовании отсутствуют основания для противопоставления образовательных программ и образовательных услуг. Образовательные программы как основные, так и дополнительные реализуются в процессе оказания образовательных услуг. С этой точки зрения можно согласиться с О.В. Сагиновой, которая определяет образовательную программу как «комплекс образовательных услуг, направленный на изменение образовательного уровня или профессиональной подготовки потребителя и обеспеченный соответствующими ресурсами образовательной организации»[109].

С.В. Куров под образовательной услугой понимает «организованную, целенаправленную, устойчивую деятельность (действия), осуществляемую одним или несколькими субъектами (преподавателем, педагогом или коллективом педагогов) посредством коммуникативных средств (личного, непосредственного взаимодействия с другим субъектом – обучающимся) по передаче знаний, формированию умений, навыков, оказанию воздействий, формирующих личность человека, гражданина путем организации и управления его учебной деятельности (действий)»[110].

А.В. Белозеров определяет образовательные услуги как «услуги по воспитанию и обучению, то есть действия по передаче обучающемуся информации, направленные на усвоение ее обучающимся в виде знаний, навыков и умений»[111].

В соответствии со ст. 14 Закона об образовании содержание образование должно обеспечивать не только формирование у обучающегося адекватной современному уровню знаний и уровню образовательной программы картины мира, но и формирование человека и гражданина, интегрированного в современное ему общество и нацеленного на совершенствование этого общества. Задача формирования человека и гражданина решается не столько в процессе обучения, сколько в процессе воспитания. Понятие «воспитание» раскрывается в литературе по-разному: если педагогика с авторитарным уклоном трактует его как «целенаправленное формирование личности», то все более укрепляющаяся в нашем обществе гуманистическая педагогика сотрудничества рассматривает воспитание как «создание оптимальных условий для саморазвития личности»[112]. Следовательно, деятельность по воспитанию состоит в развитии духовного состояния личности.

Несмотря на выявленные различия между обучением и воспитанием, вряд ли целесообразно обособление услуг по обучению и услуг по воспитанию. Обучение и воспитание неразрывно связаны, так как они, по справедливому утверждению М.Н. Малеиной, «объединены в едином процессе»[113]. Однако их соотношение при оказании различных видов образовательных услуг может быть неодинаковым. Так, роль воспитания при обучении ребенка несравненно больше, чем при обучении взрослого человека.

Таким образом, образовательные услуги можно определить как деятельность образовательной организации по обучению и воспитанию, состоящая в передаче обучающемуся знаний, умений, навыков, направленная на формирование и (или) развитие его личности.

Содержание и объем предоставляемых образовательных услуг определяется соответствующей образовательной программой. Обязательный минимум содержания основных образовательных программ устанавливается государственными образовательными стандартами (п. 6 ст. 9 Закона РФ «Об образовании»). Процесс предоставления образовательных услуг зависит от типа образовательного учреждения, формы обучения (очной, заочной, вечерней). Оказание образовательных услуг осуществляется в рамках различных видов учебных занятий (урок, лекция, семинар, практикум и др.).

Результатом образовательных услуг является получение образования, то есть достижение и подтверждение обучающимся определенного образовательного уровня, которое удостоверяется соответствующим документом (преамбула ФЗ «Об образовании»). При этом сам документ не может рассматриваться в качестве результата услуги. Поэтому следует согласиться с Г.В. Жуковой о недопустимости указания в договоре об оказании образовательных услуг получение государственного диплома о высшем образовании в качестве «конечного результата и завершающего этапа процесса оказания услуг»[114].

Цена является важнейшим условием договора возмездного оказания образовательных услуг. Однако его целесообразно отнести к обычным условиям, что позволяет в случаях, когда в договоре цена не была указана, применять правила п. 3 ст. 424 ГК РФ: исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные услуги. Предложение признавать рассматриваемый договор незаключенным при отсутствии условия о цене, высказываемое в литературе[115], представляется неприемлемым, так как его реализация приведет к нарушению прав самого обучающегося.

Из публичного характера договора возмездного оказания образовательных услуг следует, что цена должна быть одинаковой для всех обучающихся, если иное не предусмотрено законом или правовыми актами. В связи с этим желательно закрепить в законе об образовании в качестве права негосударственного образовательного учреждения и обязанности государственного или муниципального образовательного учреждения уменьшать плату за обучение для отдельных категорий граждан, определенных в законе. Перечень категорий граждан должен быть сформулирован исчерпывающим образом для предотвращения возможных злоупотреблений со стороны образовательных учреждений. В данный перечень могут быть включены, в частности, такие категории как: дети-сироты; дети оставшиеся без родительского попечения; лица с ограниченными возможностями (инвалиды); лица, прошедшие промежуточные аттестации с высокими результатами; дети сотрудников образовательного учреждения и др.).

В цену договора включаются компенсация издержек исполнителя образовательной услуги и его вознаграждение. Если оказание образовательных услуг сопровождается содержанием обучающегося (организация питания и проживания), оказанием медицинских или санаторно-курортных услуг, в цену договора включаются и эти издержки образовательного учреждения.

При заключении договора стороны должны установить цену договора или способ ее определения. Установление цены в твердом размере, не подлежащем изменению, в большей степени отвечает интересам потребителей образовательных услуг. Однако при длительных сроках обучения это может привести к возникновению убытков у исполнителя вследствие объективного увеличения его издержек (например, в результате инфляции). Поэтому при длительных сроках обучения (более одного года) целесообразно установить в договоре способ определения цены. В отношении договоров, срок обучения по которым не превышает одного года, желательно установить в законе требование об указании в договоре цены в твердом размере.

В п. 19 Правил оказания платных образовательных услуг предусматривается возможность составления сметы. Однако данный способ определения цены практически не используется.

Сроки также следует признать обычным условием анализируемого договора. В договоре возмездного оказания образовательных услуг можно выделить срок действия договора и сроки исполнения обязательства.

Срок действия договора определяется, как правило, периодом времени. Договор вступает в силу с момента его подписания.

Сроки исполнения обязательства, т.е. сроки оказания образовательных услуг, могут быть начальными, промежуточными и конечными. Начальный срок оказания образовательных услуг означает начало занятий. В процессе оказания образовательных услуг выделяется множество промежуточных сроков, обусловленных государственными образовательными стандартами, учебными планами, расписаниями занятий и т.д. Конечным сроком следует признать срок проведения государственной аттестации и выдачи документа, подтверждающего образовательный уровень обучающегося.

Закрепление начального и конечного срока оказания образовательных услуг в договоре имеет важное значение для применения последствий их нарушений. Нарушение данных сроков может привести к существенному нарушению прав обучающегося и возникновению убытков. Так, если образовательное учреждение по тем или иным причинам не может начать занятия в учебном году (например, вследствие отсутствия необходимых разрешений от соответствующих органов – пожарных, санитарно-эпидемиологических и др.), то обучающийся может пропустить вследствие этого учебный год. Нарушение конечных сроков может привести к невозможности продолжения обучения на следующей ступени образования. Промежуточные сроки в договоре целесообразно определить путем указания на периоды времени (четверть, семестр, и т.д.).

Качество образовательных услуг, оказываемых по договору, имеет существенное значение для потребителей образовательных услуг. Однако в договоре возмездного оказания образовательных услуг данное условие может быть сформулировано только в самом общем виде как соответствие деятельности образовательного учреждения при оказании образовательных услуг требованиям закона и иных правовых актов. Качество оказываемых образовательных услуг может быть обеспечено только государственным регулированием и контролем в сфере образования. Правовыми гарантиями качества образовательных услуг выступают лицензирование образовательной деятельности, разработка и принятие государственных образовательных стандартов, аккредитация образовательных учреждений.

Публичный характер договора возмездного оказания образовательных услуг обусловливает возникновение у образовательного учреждения преддоговорных обязанностей информационного характера. В п. 7 Правил оказания платных образовательных услуг установлена обязанность исполнителя предоставить достоверную информацию о самом исполнителе и об оказываемых им образовательных услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора. Содержание данной информации довольно подробно перечисляется в пунктах 8–10 Правил оказания платных образовательных услуг.

Представляется, что содержание данной информации должно быть регламентировано в законе. Кроме того, в нем следует закрепить обязанность исполнителя образовательных услуг предоставить потребителям информацию о наличии лицензии и государственной аккредитации, ознакомить потребителей с учредительными документами и т.д. Требуется конкретизировать в законе и предоставляемую потребителям информацию об оказываемых образовательных услугах. Она должна включать в себя сведения об основных и дополнительных образовательных программах, реализуемых исполнителем; порядок оплаты образовательных услуг и др.

Основной обязанностью исполнителя по договору возмездного оказания образовательных услуг является оказание образовательной услуги. Исполнитель обязан оказывать образовательные услуги в соответствии с учебным планом, в котором определены виды и объем учебных дисциплин, последовательность их изучения, виды учебных занятий. Несоблюдение учебного плана следует рассматривать как нарушение исполнителем договора.

В силу ст. 780 ГК РФ исполнитель обязан лично оказать услуги, если иное не предусмотрено договором возмездного оказания услуг. Следовательно, образовательное учреждение, по общему правило, не вправе привлекать к оказанию образовательных услуг иные образовательные учреждения.

Обязательство будет считаться надлежаще исполненным, если услуги будут оказываться штатными работниками образовательного учреждения, а при необходимости – и другими специалистами на договорных началах. Соотношение штатных педагогических работников и приглашенных на договорной основе устанавливается в государственных образовательных стандартах, что вполне обоснованно. На практике получило широкое распространение оказание образовательных услуг филиалами столичных вузов силами местных, зачастую недостаточно квалифицированных преподавателей. Данная проблема может быть устранена именно путем законодательного закрепления определенного соотношения педагогических работников основного образовательного учреждения и его филиала при оказании образовательных услуг по месту нахождения филиалов.

Следует отметить, что норма ст. 780 ГК РФ в целом не обеспечивает реализацию права потребителя услуги на выбор непосредственного исполнителя услуги – физического лица. Данная проблема решается с помощью правила ст. 780 ГК РФ только в тех случаях, когда в качестве исполнителя услуги по договору выступает индивидуальный предприниматель.

При оказании отдельных видов образовательных услуг потребитель может быть заинтересован в оказании ему услуги конкретным исполнителем – физическим лицом, являющимся работником образовательного учреждения. В этих случаях исполнитель должен указать в договоре конкретного работника, который будет оказывать данные услуги.

Помимо обязанности исполнителя оказать образовательные услуги, другой основной его обязанностью является выдача документа, подтверждающего образовательный уровень обучающегося. Официальное подтверждение образовательного уровня обучающегося является отличительным признаком образовательных услуг.

В обязанности исполнителя образовательных услуг по договору может быть включена обязанность по обеспечению обучающегося учебно-методическими материалами. Данная обязанность в договоре должна быть максимально конкретизирована, так как стоимость данных материалов включается в цену договора в виде издержек исполнителя.

Обязанностью исполнителя образовательных услуг по договору может быть также обязанность по предоставлению обучающемуся места для проживания на период обучения, питания, медицинских и иных услуг.

Обязанностью заказчика услуг по договору возмездного оказания услуг является оплата оказанных образовательных услуг. Порядок, форма и сроки оплаты должны быть установлены в договоре.

Особенность исполнения договора возмездного оказания образовательных услуг заключается в том, что обучающийся обязан оказывать содействие исполнителю. Как справедливо указывает В.М. Сырых, «от заказчика требуется совершения еще ряда действий, в том числе активное участие в образовательном процессе, посещение лекционных занятий, своевременное выполнение учебного плана и успешное прохождение итоговой аттестации»[116].

Обязанности такого рода, как правило, не получают детальной регламентации в договорах возмездного оказания образовательных услуг. Они либо формулируются в самом общем виде, либо в договоре содержится отсылка к действующему законодательству, уставу или локальным нормативным актам учреждения.

Обязанности студентов высших учебных заведений установлены в п. 8 ст. 16 ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»: овладевать знаниями, выполнять в установленные сроки все виды заданий, предусмотренные учебным планом и образовательными программами высшего профессионального образования, соблюдать устав высшего учебного заведения, правила внутреннего распорядка и правила общежития. Аналогичные обязанности закреплены и в отношении обучающегося (потребителя) в Примерной форме договора на оказание платных образовательных услуг в сфере профессионального образования, утвержденной приказом Министерства образования РФ от 28 июля 2003г. №3177: посещать занятия, указанные в учебном расписании; выполнять задания по подготовке к занятиям, даваемые педагогическими работниками; соблюдать требования Устава, Правил внутреннего распорядка и иных локальных нормативных актов, соблюдать учебную дисциплину и т.д.

Анализ перечисленных выше норм позволяет разделить обязанности обучающегося на два вида. К первому виду следует отнести, прежде всего, действия, направленные на усвоение обучающимся передаваемых ему в процессе обучения знаний, умений и навыков: посещение занятий, выполнение учебных заданий и т.д. Данные действия составляют содержание обязанности обучающегося по выполнению учебного плана.

Кроме того, обучающийся обязан успешно пройти аттестации, как промежуточные, так и итоговую. Именно результаты аттестации являются основанием для выдачи исполнителем образовательной услуги документа, подтверждающего образовательный уровень обучающегося.

Обязанности по выполнению учебного плана и прохождению аттестации возникают из договора возмездного оказания образовательных услуг и их нарушение влечет применение мер гражданско-правовой ответственности.

Ко второму виду обязанностей следует отнести обязанности по соблюдению локальных актов образовательного учреждения (Устава, Правил внутреннего распорядка, приказов руководителей образовательного учреждения и т.д.). По своей правовой природе они являются административно-правовыми и их невыполнение влечет применение дисциплинарных мер. В связи с этим указание данных обязанностей обучающегося в договоре возмездного оказания образовательных услуг представляется неоправданным.

Гражданско-правовая природа договора возмездного оказания образовательных услуг обусловливает применение в случаях нарушения договора мер гражданско-правовой ответственности.

Основаниями для привлечения к ответственности исполнителя образовательных услуг являются:

• необоснованный отказ или уклонение от заключения договора возмездного оказания услуг;

• нарушение им обязанностей по предоставлению информации об исполнителе услуги и о самой услуге;

• неисполнение или ненадлежащее исполнение им обязательства возмездного оказания образовательных услуг, возникающего из договора.

Отказ исполнителя образовательных услуг от заключения договора с потребителем или его уклонение от заключения признается необоснованным, если исполнитель имел возможность предоставить соответствующие образовательные услуги, а обучающийся совершил все необходимые действия для заключения договора (подал заявление и требуемые документы, успешно прошел конкурс и т.д.). При этом следует учитывать наличие у исполнителя такой возможности на момент дачи заявления о приеме в образовательное учреждение или на момент зачисления в образовательное учреждение по результатам вступительного испытания.

В соответствии с п. 4 ст. 445 ГК РФ потребитель образовательной услуги вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор и о возмещении причиненных убытков. Следует отметить, что суд вправе обязать исполнителя образовательных услуг заключить договор с потребителем только в том случае, если на этот момент у исполнителя сохраняется возможность предоставить данные услуги. В противном случае заключение такого договора может привести к нарушению прав самого потребителя образовательных услуг.

Нарушение исполнителем своих информационных обязанностей может заключаться в предоставлении неполной или недостоверной информации, что может привести к возникновению у обучающегося убытков. Соответственно обучающийся вправе требовать расторжения договора возмездного оказания образовательных услуг и возмещения ему причиненных убытков.

Ненадлежащим исполнением обязательства возмездного оказания образовательных услуг со стороны их исполнителя следует признать, в частности:

• нарушение требований к качеству предоставляемых образовательных услуг;

• нарушение сроков исполнения обязательства.

Под качеством образовательных услуг понимается соответствие действий исполнителя требованиям, установленным законом, иными правовыми актами или договором. Следовательно, любое несоблюдение учебного плана исполнителем можно рассматривать как нарушение условия о качестве образовательных услуг: уменьшение количества часов по учебным дисциплинам; отказ от преподавания указанных в учебном плане учебных дисциплин; нарушение последовательности, установленной в учебном плане, в преподавании учебных дисциплин и др. При этом сам учебный план может на практике и не соответствовать требованиям государственных образовательных стандартов.

Условие о качестве нарушается и при оказании образовательных услуг преподавателем, не имеющим требуемой квалификации. В случаях, когда в договоре было указано конкретное лицо в качестве непосредственного исполнителя, его замена возможна только с согласия контрагента.

При оказании образовательных услуг ненадлежащего качества потребитель услуги вправе потребовать (п. 1 ст. 723 ГК РФ):

- безвозмездного устранения недостатков в разумный срок;

- соразмерного уменьшения установленной цены;

- расторжения договора и(или) возмещения причиненных убытков.

Применение указанных выше последствий зависит, прежде всего, от характера нарушений исполнителем условия договора о качестве. Если нарушение состоит в отмене или замене учебных дисциплин, то безвозмездное устранение недостатков будет заключаться в проведении занятий по данной учебной дисциплине. Соразмерное уменьшение цены разумно при сокращении учебных часов. В тех случаях, когда применение данных последствий противоречит сущности допущенных нарушений, возможно использование такой универсальной меры гражданско-правовой ответственности как возмещение убытков.

В качестве меры ответственности за нарушение сроков исполнения обязательства об оказании образовательных услуг целесообразно установить неустойку за каждый день просрочки. Желательно, чтобы данная неустойка являлась законной. Для этого необходимо закрепление в законодательстве об образовании нормы о законной неустойке, в которой бы определялся размер и перечень оснований для ее взыскания.

Неустойка может быть установлена в договоре и за нарушение потребителем сроков оплаты оказанных образовательных услуг. В целях защиты прав потребителей образовательных услуг было бы разумно закрепить в законодательстве об образовании размер данной неустойки.

Как отмечалось выше, обязанность обучающегося по выполнению учебного плана и успешному прохождению аттестации носит гражданско-правовой характер, следовательно, возможно установление мер имущественной ответственности за ее нарушение.

На практике в высших учебных заведениях ликвидация академической задолженности и пересдача зачетов, экзаменов осуществляется за дополнительную плату. Как справедливо указывает В.В. Кванина, «ликвидация академической задолженности в смету вузом не закладывается, так как нельзя заранее предугадать результат промежуточной аттестации»[117]. Поэтому взимание платы за повторное прохождение аттестации можно рассматривать в качестве возмещения убытков, причиненных обучающимся ненадлежащим исполнение своих обязанностей по выполнению учебного плана и прохождению аттестации.

В качестве санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства об оказании возмездного оказания услуг целесообразно использовать расторжение договора по требованию одной стороны.

В отношении договора возмездного оказания образовательных услуг действие принципа стабильности договора представляется вполне оправданным. Однако участие в данном договоре физического лица –обучающегося, обусловливает необходимость обеспечения более гибкого регулирования образовательных отношений в целях наиболее полного удовлетворения потребностей гражданина в получении образования.

В связи с этим представляется целесообразным законодательно закрепить основания для расторжения договора возмездного оказания образовательных услуг по требованию одной стороны.

В ст. 782 ГК РФ предусматривается возможность одностороннего отказа о договора, как для заказчика услуги, так и для исполнителя. При этом условия, при которых такой отказ возможен, не установлены, что открывает возможности для немотивированного отказа одной из сторон от исполнения договора.

Реализация данного права исполнителем образовательных услуг может привести к нарушению конституционных прав граждан. В Определении Конституционного Суда РФ от 6 июня 2002г. № 115-О[118], в частности, указывается: «Обязательность заключения публичного договора при наличии возможности предоставить соответствующие услуги означает и недопустимость одностороннего отказа исполнителя от исполнения обязательства по договору, если у него имеется возможность исполнить свои обязательства (предоставить лицу соответствующие услуги), поскольку в противном случае требование закона об обязательном заключении договора лишалось бы какого бы то ни было смысла и правового значения».

Однако это не исключает возможность установления в законе оснований для расторжения договора возмездного оказания образовательных услуг по требованию исполнителя. Представляется, что данное право исполнителю может быть предоставлено при существенном нарушении договора. Нарушение договора предполагается существенным в случаях:

• если существенно нарушен срок оплаты образовательных услуг;

• если обучающийся систематически не выполняет учебный план;

• если обучающийся не прошел аттестацию, необходимую для продолжения образования на следующем уровне.

Ограничивать право обучающегося на расторжение договора в одностороннем порядке вряд ли целесообразно. Такого рода ограничения могут быть уместны в отношении заказчика услуги, оплачивающего образовательные услуги. Представляется, что заказчик услуги, принимая на себя обязательства по оплате обучения, должно осознавать меру своей ответственности перед обучающимся. Немотивированный отказ от оплаты образовательных услуг ущемляет право гражданина на получение образования. Например, если учебу оплачивает юридическое лицо (работодатель или будущий работодатель обучающегося), то при смене его учредителей или руководителя договор возмездного оказания образовательных услуг может быть расторгнут без какого-либо учета интересов обучающегося. Такая ситуация представляется недопустимой и нуждается в законодательном разрешении.

При отказе обучающегося или заказчика услуги от исполнения договора исполнителю должно быть предоставлено право на возмещение не только фактически понесенных расходов (п. 1 ст. 781 ГК РФ), но и стоимости уже оказанных услуг.

Расторжение договора в одностороннем порядке по инициативе обучающегося или исполнителя возможно и при существенном нарушении договора исполнителем. В этом случае исполнитель образовательной услуги обязан возместить причиненные им убытки.



Е. С. Шабанова,
начальник юридического отдела Челябинского
государственного педагогического университета,
аспирант кафедры предпринимательского
и коммерческого права ЮУрГУ


ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОНТРАКТ НА ОКАЗАНИЕ ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКИХ УСЛУГ

Летом 2007 года Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 218-ФЗ[119] были внесены существенные изменения в Федеральный закон № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд»[120] (далее – ФЗ № 94). В частности, ч. 2 ст. 55 дополнена 22 пунктом, который гласит, что размещение заказа у единственного поставщика (исполнителя, подрядчика) осуществляется заказчиком в случае, если осуществляется размещение заказа на оказание преподавательских услуг физическими лицами. Это означает, что бюджетные образовательные учреждения, приглашая преподавателя прочитать какой-либо учебный курс на условиях почасовой оплаты труда, обязаны заключить с ним государственный контракт на оказание преподавательских услуг. Если же у образовательного бюджетного учреждения есть несколько филиалов и представительств, расположенных на удаленных территориях, то заключение государственных контрактов представляется вообще затруднительным, поскольку потребуется определенное количество времени для доставки контрактов, заключенных с преподавателями, представителю заказчика, ответственному за включение сведений в федеральный реестр государственных контрактов.

В соответствии с ч. 3 ст. 18 ФЗ № 94 заказчик обязан в течение трех рабочих дней со дня заключения государственного или муниципального контракта направить сведения в реестр государственных или муниципальных контрактов об их заключении, а также обязан направлять сведения в течение трех рабочих дней со дня исполнения или расторжения государственных или муниципальных контрактов.

В соответствии с Постановлением Правительства РФ от 3 марта 2006 г. № 117[121] с 1 января 2007 г. Федеральное казначейство является федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на ведение реестра государственных контрактов, заключенных от имени Российской Федерации по итогам размещения заказов.

С 1 января 2007 г. сведения о контрактах, включая сведения об исполнении и расторжении, следует направлять в орган Федерального казначейства по месту открытия заказчику лицевого счета получателя средств федерального бюджета и по территориальному признаку – для государственных внебюджетных фондов Российской Федерации и их территориальных органов.

В соответствии с ФЗ № 94 внесению в реестр контрактов подлежат сведения о контрактах, финансовое обеспечение которых осуществляется за счет средств федерального бюджета и внебюджетных источников финансирования (средств государственных внебюджетных фондов и доходов получателей средств федерального бюджета, полученных от предпринимательской и иной приносящей доход деятельности).

Орган Федерального казначейства проверяет представленные заказчиком сведения о контрактах на полноту и правильность заполнения формы сведений о контрактах, наличие информации о заказчике в Сводном реестре главных распорядителей и получателей средств федерального бюджета (далее – Сводный реестр), соответствие кодов бюджетной классификации Федеральному закону от 15 августа 1996 г. «О бюджетной классификации Российской Федерации», наличие соответствующих полномочий у лиц заказчика, заверивших сведения о контрактах. Экономическое содержание предмета контракта на соответствие кодам бюджетной классификации органами Федерального казначейства не проверяется.

Не позднее дня, следующего за датой включения в реестр контрактов сведений о контракте, орган Федерального казначейства извещает заказчика о включении в реестр контрактов соответствующих сведений и указывает присвоенный уникальный номер реестровой записи о контракте. Извещение о внесении сведений о контракте в реестр контрактов направляется по почте или выдается уполномоченному представителю заказчика на бумажном носителе либо направляется заказчику в электронной форме в зависимости от формы предоставления указанных сведений.

При присвоении уникального номера реестровой записи орган Федерального казначейства использует в качестве идентификационного кода заказчика код, присвоенный заказчику в Сводном реестре.

Орган Федерального казначейства в течение трех дней со дня получения сведений о контрактах размещает указанные сведения в разделе «Федеральный реестр государственных контрактах» официального сайта.

Представим ситуацию, если государственный контракт на оказание физическим лицом преподавательских услуг заключен, но преподаватель по каким либо причинам не может оказать данные услуги, например, вследствие болезни, либо каких-либо иных причин. В этом случае, для того чтобы заключить новый государственный контракт на оказание преподавательских услуг по данной учебной дисциплине, заказчику необходимо сначала расторгнуть уже заключенный контракт и внести об этом данные в реестр государственных контрактов, и только после этого заключать новый и снова вносить данные о нем в реестр государственных контрактов. Изложенные обстоятельства могут привести к срыву учебного процесса. Представляется, что законодатель должен был предусмотреть, что государственные контракты на оказание преподавательских услуг физическими лицами не должны вноситься в федеральный реестр государственных контрактов.

Кроме того, следует отметить, что законодатель не корректно использовал определение «преподавательские услуги». Дело в том, что данное определение отсутствует как на законодательном, так и доктринальном уровнях. В связи с этим совершенно не понятно, что законодатель вкладывает в определение «преподавательские услуги». Как представляется, целесообразнее было бы использовать данное определение в контексте образовательных услуг.

В энциклопедии профессионального образования приводится следующее определение образовательной услуги – комплекс целенаправленно создаваемых и предлагаемых населению возможностей для приобретения определенных знаний и умений, для удовлетворения тех или иных образовательных потребностей[122]. Большинство авторов, исследующих вопрос сущности данных услуг, приходит к пониманию образовательной услуги как деятельности по передаче знаний, умений, формированию навыков[123]. Отдельные авторы включают в определение образовательной услуги, кроме того, компоненты воспитания[124].

Образовательные услуги можно классифицировать по различным основаниям: по виду услуги (лекция, семинарское, практическое занятие, производственная практика, консультация, экзамен, зачет и т.д.); в государственных вузах – по связи с образовательными программами и государственным образовательным стандартом (основные и дополнительные). Наряду с традиционными видами образовательных услуг вузы в своей деятельности все активнее прибегают к образовательным услугам, оказываемым посредством дистанционных технологий. Обучение посредством дистанционных технологий также представляет собой вид образовательной услуги, более усовершенствованной по сравнению с классической образовательной услугой[125].

Можно только предположить, что ФЗ № 94 в понятие «преподавательская услуга» вкладывает указанные виды услуг.



Научное издание


ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕИЯ И ЭФФЕКТИВНОСТИ
НОРМ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА
В СФЕРЕ ОБРАЗОВАНИЯ


Материалы научно-практического семинара

(Челябинск, 20–21 сентября 2007 г.)


Сборник научных статей


Редактор В. В. Кванина



НТЦ-НИИОГР

ИД № 00365 от 29.10.99.

454080, Челябинск, пр. Ленина, 83.


Подписано в печать 01.02.2008. Формат 60х84 1/16. Печать трафаретная.

Бумага офсетная. Усл. печ. л. 6,27. Заказ № 301/2. Тираж 300 экз.



[1] ФЗ «О некоммерческих организациях» от 12.01.1996. № 7-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 145.

[2] ФЗ «Об автономных учреждениях» от 03.11.2006. № 174-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 45. Ст. 4626.

[3] Гражданский кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[4] Бюджетный кодекс РФ от 31.07.1998. № 14-ФЗ // СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3823.

[5] ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «Об автономных учреждениях», а также в целях уточнения правоспособности государственных и муниципальных учреждений» от 03.11.2006. № 175-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 45. Ст. 4626.

[6] ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002. № 127-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

[7] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в ред. от 09.01.1996) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[8] Земельный кодекс РФ от 25.10.2001. № 136-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 44. Ст. 4147.

[9] См. Федеральный закон от 03.11.2006. № 175-ФЗ.

[10] См. также Правила опубликования отчетов о деятельности автономного учреждения и об использовании закрепленного за ним имущества, утв. постановлением Правительства РФ от 18.10.2007. № 684 // СЗ РФ. 2007. № 44. Ст. 5362.

[11] Широко осуществляемое на практике бюджетными образовательными учреждениями право распоряжения закрепленным за ними имуществом посредством заключения договоров аренды является примером «обхода» правил п. 1 ст. 298 ГК РФ, полностью исключающих право распоряжения имуществом для бюджетных учреждений.

[12] См.: п. 1 ст. 2 проекта № 286563-4 Закона об автономных учреждениях – «Российская Федерация, субъект Российской Федерации или муниципальное образование могут создавать автономные учреждения для оказания услуг (выполнения работ) в целях осуществления предусмотренных законодательством Российской Федерации функций государства (муниципальных образований) в области науки, образования, здравоохранения, культуры, социальной защиты, занятости населения, физической культуры и спорта».

[13] См.: п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами споров с участием государственных и муниципальных учреждений, связанных с применением статьи 120 Гражданского кодекса Российской Федерации» от 22.06.2006. № 21 // Вестник ВАС РФ. 2006. № 8.

[14] См.: п. 7 ст. 27 ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 22.08.1996. № 125-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

[15] См.: ч. 3 п. 2 ст. 120 ГК РФ; ст. 41 Закона об образовании; ст. 28 Закона о высшем и послевузовском профессиональном образовании; ст. 70–74, 161 БК РФ и др.

[16] Трудовой кодекс РФ от 30.12.2001. № 197-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 1 (часть 1). Ст. 3.

[17] Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года // Российская газета. 25.12.1993.

[18] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в ред. от 09.01.1996) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[19] Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года // Российская газета. 25.12.1993.

[20] ФЗ «О некоммерческих организациях» от 12.01.1996. № 7-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 145.

[21] ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» от 06.10.2003. № 131-ФЗ // Российская газета. 08.10.2003.

[22] Концепция модернизации российского образования на период до 2010 года. Утверждена распоряжением Правительства РФ от 29.12.2001. № 1756-р // Бюллетень Министерства образования РФ. Высшее и среднее профессиональное образование. 2002. № 2.

[23] ФЗ «Об автономных учреждениях» от 03.11.2006. № 174-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 45. Ст. 4626.

[24] Типовое положение об общеобразовательной школе-интернате с первоначальной летной подготовкой. Утверждено постановлением Правительства РФ от 05.09.1998. № 46 // СЗ РФ. 1998. № 37. Ст. 4623.

[25] ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 22.08.1996. № 125-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

[26] Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[27] См. паспорт проекта федерального закона № 45622-4 «О внесении изменений и дополнений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в некоторые другие законодательные акты в части совершенствования управления образованием» // СПС «Гарант».

[28] Гражданский Кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994. № 51–ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[29] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в ред. от 13.01.1996. № 12–ФЗ) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[30] ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 22.08.1996. № 125–ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

[31] Кванина В.В. Высшее учебное заведение как субъект права: проблемы частного и публичного права. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2004. С. 129.

[32] Куров С.В. Образование и гражданское право. М.: «Готика», 2004. С. 65–66.

[33] См.: Владыкина Т.А. Высшее учебное заведение как субъект гражданского права. Дисс. ... к.ю.н. Екатеринбург, 2005. С. 114.

[34] См. статистику: Дежина И.Г. Проблемы прав на интеллектуальную собственность. М.: «Институт экономики переходного периода», 2003. С. 20.

[35] Гражданский Кодекс РФ (часть вторая) от 26.01.1996. № 51–ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

[36] Гражданский кодекс РФ (часть четвертая) от 18.12.2006. № 230–ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52. Ст. 5496.

[37] Таким образом, при решении данного вопроса необходимо исходить из содержания трудового или иного договора, в которых оговариваются трудовые обязанности работника.

[38] Ст. 1464 ГК РФ, имея бланкетный характер, отсылает к ст. 1298 ГК РФ.

[39] Постановление Правительства РФ «О порядке распоряжения правами на результаты научно–технической деятельности» от 17.11.2005. № 685 // СПС «Гарант»; Распоряжение Правительства РФ от 30.11.2001. № 1607-р «Об Основных направлениях реализации государственной политики по вовлечению в хозяйственный оборот результатов научно–технической деятельности» // СПС «Гарант».

[40] В рамках части четвертой ГК РФ под единой технологией понимается выраженный в объективной форме результат научно–технической деятельности, который включает в том или ином сочетании объекты интеллектуальной деятельности, имеющие свойство практической применимости.

[41] Глава VΙΙ ГК РФ, регулирующая использование данного объекта интеллектуальной деятельности, предусматривает только то, что лицо, организовавшее создание единой технологии, может как само создавать входящие в единую технологию РИД, так и распоряжаться исключительными правами на них на основе договоров с обладателями.

[42] ФЗ «О введении в действие части четвертой Гражданского Кодекса Российской Федерации» от 18.12.2006. № 231–ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (часть 1). Ст. 5497.

[43] Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года // Российская газета. 25.12.1993.

[44] См.: Бердашкевич А.Л. Правовой и экономический статус субъектов образовательной деятельности. Слово о завтрашнем дне // Закон. 2006. № 4. С. 15.

[45] Мониторинг экономики образования. Затраты домохозяйств на образование и социальная мобильность // Информационный бюллетень. М., 2006. № 5 (23). С. 8.

[46] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в ред. от 09.01.1996) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[47] См.: Волчанская Л.М. Договор возмездного оказания образовательных услуг: правовое регулирование, понятие и содержание // Правоведение. 2002. № 3; Куров С.В. О правовой природе договора платного образования // Право и образование. 2002. № 3; Рожков А.И. Образовательные услуги как объект гражданских прав: проблемы правового определения // Право и образование. 2007. № 7; Кванина В.В. Гражданско-правовое регулирование в сфере высшего профессионального образования в Российской Федерации. Диссертация … д-р юрид. наук. М., 2006 и др.

[48] Суханов Е.А. Осторожно: гражданско-правовые конструкции // Законодательство. 2003. № 9; Сырых В.М. Введение в теорию образовательного права. М., 2002. С. 281 и др.

[49] См.: Кванина В.В. Гражданско-правовое регулирование отношений в сфере высшего профессионального образования. М., 2005. С. 271–272.

[50] Кванина В.В. Гражданско-правовое регулирование в сфере высшего профессионального образования в Российской Федерации. Диссертация … докт.юрид.наук. С. 267 и др.

[51] Гражданский кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[52] Земельный кодекс РФ от 25.10. № 136-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 44. Ст. 4147.

[53] ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 22.08.1996. № 125-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

[54] ФЗ «Об автономных учреждениях» от 03.11.2006. № 174-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 45. Ст. 4626.

[55] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в ред. от 09.01.1996) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[56] См.: Кванина В.В. Высшее учебное заведение как субъект права: проблемы частного и публичного права: Монография. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2004. С. 52.

[57] Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства» от 24.03.2005 № 11 // Вестник ВАС РФ. 2005. № 5.

[58] ФЗ «О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации» от 04.12.2006. № 201-ФЗ // Российская газета. 08.12.2006.

[59] Анализ дискуссий по данной проблеме см.: Кванина В.В. Указ. соч. С. 139-157; Якимов А.А. Проблема правовой природы имущества учреждений, приобретённого за счёт внесметных доходов // Юрист. 2005. № 6. С. 7–10.

[60] См.: Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. – 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во НОРМА, 2002. С. 245.

[61] См.: Тарасов Н.Н. Юридические конструкции в праве и научном исследовании (методологические проблемы) // Российский юридический журнал. 2000. № 3. С. 26.

[62] Гражданский кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[63] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в редакции от 13.01.1996. № 12-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[64] ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 22.08.1996. № 125-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

[65] См. постановление Правительства Российской Федерации «О Казанском государственном технологическом университете» от 16.06.1997. № 722 // СЗ РФ. 1997. № 26. Ст. 3064.

[66] Постановление Правительства РФ «Об утверждении Типового Положения об образовательном учреждении высшего профессионального образования (высшем учебном заведении) Российской Федерации» от 05.04.2001. № 264 // СЗ РФ. 2001. № 16. Ст. 1595.

[67] Постановление Правительства РФ «Об утверждении Типового Положения об общеобразовательном учреждении» от 19.03.2001. № 196 // СЗ РФ. 2001. № 13. Ст. 1252.

[68] Постановление Правительства РФ «Об утверждении Типового положения об учреждении начального профессионального образования» от 05.06.1994. № 650 // СЗ РФ. 1994. № 8. Ст. 864.

[69] Постановление Правительства РФ «Об утверждении Положения о специальном (коррекционном) образовательном учреждении для обучающихся, воспитанников с отклонениями в развитии» от 12.03.1997. № 288 // СЗ РФ. 1997. № 11. Ст. 1326.

[70] Постановление Правительства РФ «Об утверждении Типового положения об образовательном учреждении для детей, нуждающихся в психолого-педагогической и медико-социальной помощи» от 31.07.1998. № 867 // СЗ РФ. 1998. № 32. Ст. 3911.

[71] Постановление Правительства РФ «Об утверждении Типового положения о дошкольном образовательном учреждении» от 01.07.1995. № 677 // СЗ РФ. 1995. № 28. Ст. 2694.

[72] Примерное Положение о представительстве государственного высшего учебного заведения, подведомственного Министерству образования РФ от 17.08.2001 № 07/8369-ИД (приложение к письму Министерства образования РФ от 02.07.2001. № 17-55-52ин/17-11) // Официальные документы в образовании. 2001. № 27.

[73] Налоговый Кодекс РФ (часть первая) от 31.07.1998. № 146-ФЗ // СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3824.

[74] См.: Штумпф Г. Договор о передаче ноу-хау. М.: Прогресс, 1976. С. 24–33, 40–42; Фейгельсон В.М. Интеллектуальная собственность, недобросовестная конкуренция и ноу-хау. М.: ВНИИПИ, 1997. С. 84; Смирнов В.А. Ноу-хау в российском законодательстве // Интеллектуальная собственность. 2000. № 1. С. 34–37; Козырев А. Правовой режим ноу-хау: корпоративные интересы и государственная политика // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. 2002. № 12. С. 2–9; Рузакова О. Правовой режим и особенности передачи ноу-хау // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. 2002. № 5. С. 26–34; Сидорова О.Ю. Информация как объект абсолютных и относительных гражданских правоотношений. Дисс. … к.ю.н. Волгоград, 2003. С. 54 и др.

[75] См.: Лопатин В.Н. Ноу-хау вместо коммерческой тайны // Информационное право. 2007. № 1 (8). С. 14.

[76] См.: Суслова С.И. Тайна в праве России: цивилистический аспект. Автореф. дисс. … к.ю.н. Иркутск, 2003. С. 20.

[77] Гражданский кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[78] См.: Калятин В.О. Интеллектуальная собственность (Исключительные права). Учебник для вузов. М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА–ИНФРА• М), 2000. С. 409–416; Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в РФ: Учебник. М.: ПБОЮЛ Гриженко, 2001. С. 680; Попондопуло В.Ф. Правовой режим предпринимательства. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 1994. С. 144; Добрынин О.В. Особенности правовой регламентации «ноу-хау». Автореф. дисс. … к.ю.н. М., 2003. С. 8–9.

[79] См.: Гайнуллина З.Ф. Правовое обеспечение прав и законных интересов обладателей необщедоступной информации (коммерческой тайны, ноу-хау). Автореф. дисс. … к.ю.н. М., 1998. С. 4–9.

[80] Городов О.А. Информация как объект гражданских прав // Правоведение. 2001. № 5. С. 76-78.

[81] См.: Верина О.В. Лицензионные договоры на объекты интеллектуальной собственности и информацию. Автореф. дисс. … к.ю.н. М., 1997. С. 16, 17, 22.

[82] ФЗ «О коммерческой тайне» от 29.07.2004. № 98-ФЗ // СЗ РФ. 2004. № 32. Ст. 3283.

[83] Гражданский кодекс РФ (часть четвертая) от 18.12.2006. № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (часть 1). Ст. 5496.

[84] Гражданский кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[85] The Bologna Declaration of 19 June 1999, “European Higher Education Area” // СПС «Консультант Плюс».

[86] European Credit Transfer and Accumulation System – Европейская система накопления и перевода образовательных кредитов, введена в Европе в 1989 году.

[87] Федеральная целевая программа развития образования на 2006–2010 годы. Принята постановлением Правительства РФ от 23.12.2005. № 803 // СЗ РФ. 2006. № 2. Ст. 186.

[88] См. стр. 12 Part One of the final report to the Directorate-General for Education and Culture for European Commission, 2007, издано на сайте ЕС - http://ec.europa.eu/index_en.htm.

[89] Presidency conclusions, Lisbon, European Council 23 and 24 March 2000, решение опубликовано на официальном сайте ЕС - http://ec.europa.eu.

[90] См. статью «Bologna is Not the Only City That Matters in European Higher Education Policy» в журнале Centre for International Higher Education Boston College, № 32, лето 2003 г. – опубликовано на сайте - http://www.bc.edu/bc_org/avp/soe/cihe/

[91] План мероприятий по реализации положений Болонской декларации в системе высшего профессионального образования Российской Федерации на 2005–2010 годы. Утвержден приказом Минобрнауки России от 15 февраля 2005 г. N 40 // СПС «Консультант Плюс».

[92] ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 22.08.1996. № 125-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

[93] С другой стороны, бакалавры медицины в Швейцарии также не могут работать «полноценными» врачами, занимаясь вместо этого смежными профессиями.

[94] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в ред. от 09.01.1996) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[95] См., например, письмо Минобразования РФ от 01.09.2003. № 14-52-1018ин/15, письмо Минобразования РФ от 05.09.2003. № 14-52-1027ин/13 // СПС «Гарант».

[96] См.: Кабалкин А.Ю. Законодательство о сфере обслуживания населения. М., 1988.

[97] Закон РФ «Об образовании» от 10.07.1992. № 3266-1 (в ред. от 09.01.1996) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[98] ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 22.08.1996. № 125-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

[99] Правила оказания платных образовательных услуг. Утверждены постановлением Правительства РФ от 05.07.2001. № 505 // СЗ РФ. 2001. № 29. Ст. 3016.

[100] Письмо Министерства образования РФ от 01.10.2002. № 31ю-31нн-40/31-09 // Официальные документы в образовании. 2002. № 32.

[101] Гражданский кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[102] ФЗ «О защите прав потребителей» от 07.02.1992 № 2-ФЗ (в ред. от 09.01.1996) // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 150.

[103] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. М., 2004. С. 984; Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г.Калпина, А.И. Масляева М., 2001. С. 384; Гражданское право. Часть I. Учебник / Под ред. Ю.К.Толстого, А.П.Сергеева. М., 1996. С. 441.

[104]Кванина В.В. Договор на оказание вузом образовательных услуг // Закон. 2007. № 4. С. 36.

[105] Белозеров А.В. Понятие и содержание обязательства по возмездному оказанию образовательных услуг: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2002.

[106] См.: Кванина В.В. Высшее учебное заведение как субъект права: проблемы частного и публичного права: Монография. Челябинск, 2004. С. 217; Мищенко Е.А. Публичный договор в российском гражданском праве. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 8; Санникова Л.В. Услуги в гражданском праве России. М., 2006. С. 81.

[107] Приказ Минообразования РФ «Об утверждении Примерной формы договора на оказание платных образовательных услуг в сфере профессионального образования» от 28.07.2003. № 3177 // Российская газета. 19.08.2003. №163.

[108] Сырых В.М. Образовательное право как отрасль российского права. М., 2000. С. 33.

[109] Сагинова О.В. Маркетинг образовательных услуг // Маркетинг в России и за рубежом. 1999. № 1. С. 49.

[110] Куров С.В. Образовательные услуги: гражданско-правовой аспект. М.,1999. С. 50.

[111] Белозеров А.В. Понятие и содержание обязательства по возмездному оказанию образовательных услуг: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. С. 13.

[112] Китайгородская Г.А. От деятельности к личности (Об учебнике С.Д. Смирнова «Педагогика и психология высшего образования») // Вестник Московского университета. Сер.20. Педагогическое образование. 2002. № 1.

[113] Малеина М.Н. Договор о подготовке специалиста // Государство и право. 2004. № 8. С. 63.

[114] Жукова Г.В. Проблемы договорного регулирования возмездного оказания образовательных услуг // Юрист. 2003. № 8. С. 3.

[115] Кванина В.В. Договор на оказание вузом образовательных услуг. С. 36.

[116] Сырых В.М. Образовательное право как отрасль российского права. С. 30.

[117] Кванина В.В. Договор на оказание вузом образовательных услуг. С. 36.

[118] Определение Конституционного суда РФ от 06.06.2002. № 115-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2003. № 1.

[119]ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 24.07.2007. N 218-ФЗ // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4015.

[120] ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» от 21.07.2005. № 94-ФЗ // СЗ РФ. 2005. № 30 (часть 1). Ст. 3105.

[121] Постановление Правительства РФ «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченным на ведение реестра государственных контрактов, заключенных от имени Российской Федерации по итогам размещения заказов» от 03.03.2006. N 117 // СЗ РФ. 2006. № 10. Ст. 1110.

[122] Энциклопедия профессионального образования. В 3-х т. Т.2 / Под ред. С.Я. Батышева. М.: АПО, 1999. С.152.

[123] См., например, Куров С.В. Образовательные услуги: гражданско-правовой аспект. Учебное пособие. М.: Изд-во РАГС, 1999. С. 50; Владыкина Т.А. К понятию образовательной услуги высшего учебного заведения / Юрист XXI века: реальность и перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (19–20 апреля 2001 года). Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 2002. С. 86.

[124] Лукашенко М.А. Высшее учебное заведение на рынке образовательных услуг: актуальные проблемы управления. М.: Маркет ДС, 2003. С.12-13.

[125] Кванина В.В. Гражданско-правовое регулирование в сфере высшего профессионального образования в Российской Федерации. Дисс. ... докт. юрид. наук. М., 2006. С. 240–243.


Возврат к списку